Книга Право на нас, страница 40 – Марина Кистяева

Богдан одернул себя. Про жениться он загнул, конечно. Какая ему разница за кого и когда выскочит замуж рыженькая?

Тогда отчего грудь кислотой облили и в висках шибануло ещё большей агрессией?

Надо выдыхать. И что-то делать.

— С сумкой.

Тоня упрямо вздернула подбородок кверху.

Секунда, вторая... Это всё, на что её хватило. Она шмякнула сумку на пол и порывисто сделала шаг вперед.

— Богдан, меня отец твой попросил приехать. К тебе. Да, прямо сегодня, - она говорила очень быстро, едва не глотая окончания. Торопилась высказаться, пока запал не прошёл. -Поговорить, наверное. Поддержать. Я и сама хотела с тобой встретиться. Сказать «спасибо», как бы это не звучало сейчас и узнать, как ты!

— Повод придумала сейчас или отец подсказал?

Бога никак не мог успокоиться. Тормози, парень... Давай, заканчивай дурить и прессовать девчонку.

Разве не рад её видеть?

Рад. Чертовски.

Оттого и корежит. Что хрен бы она сама к нему пришла. А если и пришла, то перед судом. Бросилась со слезами на глазах в благодарностях и...всё.

Варанов прав...

Во всем. Как не горько, падла, это осознавать.

Девчонка явно не рассчитывала на такой прием. Заморгала растерянно, стушевалась.

И, кажется, готова была разреветься.

А женские слезы... Ни один мужик ещё не родился с иммунитетом к ним.

Выругавшись, Богдан направился к Тоньке. Та окончательно растеряла былую прыть и вжалась в дверь, ещё сильнее вцепившись в сумку. Еще секунда, и девчонка начнет колошматить в дверь, чтобы её выпустили. Только отчего-то Даров был уверен, что нихера её не выпустят. Придет дежурный, рыкнет на неё и ему ещё пару ласковых отвесит.

— Проходи, раз приехала, - Богдан честно попытался смягчить тон. - И сумку свою давай. Чего в неё вцепилась, как в родную.

— А ты чего грубишь?

Всё-таки зубки ещё целы. И это хорошо...

— А мне, сука, радоваться надо?

А вот это было точно лишним.

У Тони подозрительно быстро покраснел нос, она предательски им шмыгнула и разревелась.

— Ты думаешь я хотела!., чтобы ты сюда... ты тут был? Хотела? Нет! Я говорила ментам, что...

Сумка грохнулась на пол, когда Богдан рванул Тоню на себя. Но момент был упущен, Рыжая скатилась в истерику. И вместо того, чтобы прижать её к себе, как думалось и планировалось ранее, рот Богдана самопроизвольно нашел губы Тони.

Он действовал на эмоциях. Его не просто штормило, его сбивало с ног. И её губы... Они притягивали, как магнит. Пухлые, розовые. Сладкие. Охуенные просто.

Ещё хранившие холод улицы. Богдан сам не понял, как жестко впился в них. Набросился, пожирая нежность. Это же Рыжая... И она у него. К нему пришла. Сама.

Его словно в пропасть толкнули. И он сиганул. Потому что ни разу не помнил, чтобы поцелуй настолько бил по башке. Крышу сносил разом. Её дыхание губы в губы. Её запах. И вся она сама такая маленькая и хрупкая по сравнению с ним.

В висках Богдана запульсировало, сердце ударило в ребра. Что там батя говорил?

Парень не сразу сообразил, что она вырывается. Губы сжала, по двери заерзала, руками ему в плечи уперлась, отталкивая.

Он кое-как, преодолевая себя, фактически на пределе внутренних ресурсов, заставил себя сделать шаг назад.

Тоня ещё сильнее вжалась в дверь.

— Ты охренел? - выдохнула она неверяще и не придумала ничего лучше, как провести тыльной стороной ладони по губам.