Книга Между нами любовь, страница 39 – Марина Кистяева

Его признание ей не понравилось. Снова…

Она насторожилась и побледнела. Взяла бокал с водой и сделала несколько жадных глотков. Шахов же отметил нежно-розовый, почти прозрачный лак на коротких естественных ногтях.

Когда она его обнимала – не царапала… Не пыталась оставить следов.

Но и не кончала тоже...

— Тёмка по моему паспорту оформил микрозайм, – наконец решилась девушка.

Давиду сразу же не понравилось начало.

— Продолжай.

— Он давно хотел телефон… Новый. У них в классе девочка новенькая появилась, ну и… – она повела плечами, мол, тут всё как раз понятно. – Родители ему отказали в покупке. Телефон не китайский… Дорогой, короче. И Тёма решился на подлог.

Вроде бы типичная история. С микрозаймами и коллекторами историй куча. И поверьте, они не самые страшные.

— Дальше.

Её история на этом явно не заканчивалась.

Их прервал официант, за что Шахов готов был на него рыкнуть. Рая могла в любой момент сдать назад. Он чувствовал, как она нерешительно вибрирует, готовая снова замкнуться. Девушка на него почти не смотрела, прятала свои глаза оленёнка.

А они ему требовались!..

— Естественно, Тёма не платил. Точнее, заплатил пару раз, и всё. Решил их кинуть.

— Глупо.

— Ему пятнадцать…

— Вполне взрослый, чтобы отвечать за свои поступки.

Рая горько усмехнулась и покачала головой.

— Зачем я вам рассказываю? Для чего? Чтобы услышать осуждение? Я знаю, кто мой брат. Какой он.

В её тоне появились новые нотки. Куда более сильные. Так говорят люди, стремящиеся кого-то защитить.

— От меня брата не нужно защищать, – пошёл на опережение Давид. – В пятнадцать парни в суворовском учатся и несут ответственность.

— Он тоже может.

Ну конечно… Шахов уже понял, как.

— Тридцать тысяч набежал долг?

На самом деле для социально стабильной семьи не так уж и много. Из-за такой суммы не спят с незнакомцами.

Хотя…

Здесь явно было не всё.

Полноценной картины не вырисовывалось.

— Около того, – призналась Рая, мгновенно смягчаясь.

Что на самом деле тоже поражало. В её возрасте девушки обычно продолжают бунтовать.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать два года. А что?

— Уточнил, и только. Коллекторы уже объявились?

— Да. В дом кинули бутылку с зажигательной смесью… и…

Вспомнив ту ночь, она прикрыла глаза. Этого оказалось недостаточно, и Рая провела ладонями по лицу, не заботясь о том, что размажет макияж, которого, собственно, почти и не было.

Естественная красота. Ранимая…

— Кто-то пострадал из близких?

А вот на ожоговый центр вполне могли понадобиться деньги.

— Нет, слава Богу… Каким-то чудом эти… не добрались до родителей. Мне звонят и пишут. Маме с папой – нет. У меня отец сердечник, перенёс несколько операций и…

Она снова не договорила, нахмурилась.

Дальше расспрашивать бесполезно. Где-то в голове Оленёнка перемкнуло, и она осознала, что откровенничает с чужим человеком.

С тем, кто знает её грязный секрет.

Давид напрягся. Но на его лице не дрогнул ни один мускул, он ничем не выказал тихую ярость, что закипала в груди.

— А в чём суть скандала с братом? Это последний вопрос, Рая.

Она колебалась.

И опустила голову, признавая поражение.

Она устала… Он это видел…

Видимо, последние дни были у неё нелёгкими.

Иногда такое бывает – система неожиданно даёт сбой. Тебе кажется, что ты был норм ещё десять минут назад, что владел ситуацией, контролировал себя. Один невидимый щелчок – и ноги вдруг подкашиваются. Не в прямом смысле, конечно.