Книга Сын маминой подруги, страница 54 – Марина Кистяева

А потом и вовсе остановилась. Окончательно.

Она подняла голову и посмотрела на небо. Безупречно-синее, ослепительное зимней чистотой. Постояла ещё немного. Ещё немного посмотрела.

И… рухнула в снег. Хотела звездой, но лыжи помешали. Поэтому упала, как упала, в нелепой позе, раскинув руки. Холод мгновенно просочился через куртку, но это было даже приятно.

— Дарина!

Адам тотчас оказался рядом с ней. Его лицо вытянулось от беспокойства. Он загородил собой солнце, и Дарина зажмурилась.

— Ты упала? Как?.. Что повредила? — вопросы посыпались градом, пока он старательно расстегивал крепления на ее лыжах, освобождая ноги.

Дарина слабо хлопнула ладонью по пушистому снегу рядом с собой.

— Присоединиться не желаешь?

Она была почти уверена, что услышит грубоватый ответ про дурость и простуду, но вместо этого ей в лицо полетел ворох снега. Она возмущенно фыркнула, стирая с кожи обжигающе-холодные и колючие снежинки.

— Вот же ж…

Терлоев грохнулся рядом с ней, подняв целое облако снега.

— А эта мысль…

Встретились, называется, двое…

Что бы кто бы неадекватного не предложил, другой и рад стараться.

И вроде бы взрослые люди…

Адам лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в небо, а его громкое «Уф!» отозвалось эхом в заснеженном лесу.

Дарина подавила в себе улыбку и снова посмотрела на небо, чувствуя, как тает напряжение в мышцах, уступая место приятной истоме.

А картина-то завораживала. И кажется, что ты куда-то падаешь, падаешь. Или летишь.

Стало так мирно и спокойно, что, казалось, можно было позабыть обо всем на свете. Сквозь кружево сосновых ветвей пробивалось солнце, слепя в глазах, а в груди разливалось тихое, светлое тепло.

В которое ворвалось ощущение. Уже такое знакомое…

Дарина кожей почувствовала его взгляд. Тяжелый, сосредоточенный. Он был пристальным, почти осязаемым, и от этого по спине пробежали мурашки. Она затаилась.

Секунда, вторая…

А потом Дарина не выдержала стремительно закручивающейся внутри себя пружины и медленно, будто боясь спугнуть мгновение, повернула голову к Адаму.

Он оказывался ближе, чем ей думалось.

Гораздо ближе. Его лицо было всего в паре сантиметров от ее, его дыхание, теплое и неровное, коснулось ее щеки.

И всё… Центр внимания мгновенно сместился, рецепторы все обострились.

Сама Дарина замерла в ожидании.

Адам не разочаровал. Его рука в толстой перчатке потянулась к ней, поднырнула под голову, обхватила её затылок.

Дарина прикрыла глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Пропадала она… И теперь точно куда-то падала.

Адам потянул её на себя. Так, что воспротивиться и противостоять не имело возможности. Да и не было желания.

Другая потребность была.

Дарина подчинилась. Его губы прикоснулись к её губам.

Губы Адама были чуть шершавыми от мороза, но тёплыми внутри. Вкусными.

Они целовались. И целовались. Адам и не думал её отпускать, а она не думала его отталкивать.

В поцелуе на снегу была своя прелесть. А ещё. Ей нравились губы Адама. Ей нравилось, как он её целует.

Он весь ей нравился.

— Помогите!

Женский визг ворвался в сознание и ошпарил неприятным осознанием какой-то подставы.

Адам оторвался от неё и слегка поморщился. Его дыхание всё ещё гуляло по её коже, грело. И сам Терлоев не спешил отсоединяться от Дарины. Она тоже продолжала удерживаться за него.