Книга Сын маминой подруги, страница 19 – Марина Кистяева

Не маленькие же дети, чтобы в молчанку играть.

Но стопорился Адам, было такое.

И вот спустя энное количество минут он держал Дарину в своих руках. И пальцы чего, черт побери, подрагивали. Ну не хрена ж себе. Это вообще что такое?!

Адама накрыло возмущением. Он привык все контролировать. Свою жизнь — так точно. Даже любимой матушке не удалось перекроить ее под себя. А она пыталась! И до сих пор пытается, но уже менее рьяно.

Он попытался отстраниться от собственных ощущений. Девчонке помочь надо. С остальным… потом.

Его пальцы, привыкшие с хрустом вправлять позвонки и исправлять неправильно сросшиеся переломы, коснулись ее плеча через тонкую хлопковую ткань футболки.

Надо ее снимать. Так ничего не нащупать. Поверхностно — да, но надо глубже.

— Говори, где особо больно.

— Особо? — пропищала Дарина, утыкаясь мордашкой в тонкую подушку.

От ее волос пахло чем-то нереальным. В целом в купе приятно пахло, и если поначалу Адам решил, что это диффузор, то теперь склонялся к выводу, что проводницы и руководство РЖД ни при чем.

Он даже носом повел. И снова себя одернул.

Черт-те что…

— Футболку надо снять.

— М-м…

— Дарина… — Адам и так старался поудобнее расположиться и минимизировать их контакты.

Но купе — это не его кабинет!

Хорошо еще, не трясло.

— Снимешь? Или так будем пробовать? Сразу говорю, пальцы будут скользить о хлопок.

Она что-то пробубнила, он не расслышал. Но начала приподниматься. И снова застонала от боли.

Он среагировал мгновенно.

— Тихо, тихо, давай помогу.

Адам не видел ее лица, но мог поспорить, что оно не светилось от восторга.

Кое-как. с горем пополам, они избавились от ее футболки. И снова Адама полоснуло по нутру.

Красивая…

А еще Дарина смущалась. Поразительно… Реально ведь смущалась. Кожа покрылась мурашками едва ли не с ноготь. Или как там говорят?

Адам, как дурак, сглотнув внезапно вставший в горле ком. Он что сейчас делает? Пялится на девчонку? А как же, мать вашу, профессиональная этика?

У Дарины была идеальная спина. Девчонка не походила на тех, кто денно и нощно проводит время в спортзале, совершенствуя свое тело. Мышцы слабенькие, где-то даже очень.

И все равно… Завораживало, черт побери.

— Ложись.

Он аккуратно уложил ее на сиденье и начал осматривать. Черт… Его несло дальше. Кожа у нее была невероятно нежной, почти воздушной. Он повел рукой вдоль ее ключицы.

Его дыхание, обычно ровное и сконцентрированное, сперло где-то за грудиной. Разум, всегда четко делавший пометки — «гипертонус», «спазм», «триггерная точка» — теперь буксовал. А все почему?

Потому что видел одну сплошную нежность… Абсолютную.

Поговаривали, что Казанова женился на той, которая поразила его красотой вагины. Легенды, конечно, любят привирать, но и на пустом месте они не рождаются.

А его поразила спина и нежность Дарины?

Бред.

Адам тряхнул головой, прогоняя наваждение. У него спермотоксикоз, наверное. Хотя нет… Сексом занимался с неделю назад, все норм. Тогда что?

Он переместил ладонь к основанию шеи Дарины, ища привычные зажимы, но вместо каменных узлов мышц его пальцы утонули в податливой, шелковистой глади. Голова шла кругом от парадокса происходящего. Он, остеопат, чьи навыки и умения могли заставить плакать от боли стокилограммовых мужиков-спортсменов, был полностью обезоружен хрупкостью этой девчонки. И от этого диссонанса в нем поднималось что-то темное, первобытное, абсолютно непрофессиональное.