Книга Рожденная под темной звездой, страница 70 – Марина Кистяева

Владис подтвердил её подозрения. Недобро прищурился и сделал шаг в направлении соседской двери.

— Не надо, - негромко окликнула его Лиза. - Это просто дети.

Владис с явной неохотой остановился. Что он намеревался сделать - лучше не думать.

Квартира у Лизы была однокомнатной, досталась от бабушки. Мама два года назад вышла замуж за отставного полковника, переехала жить к нему в Томск. С отцом Лиза не общалась, он бросил их с мамой, когда Лизе было два года, и с тех пор не выходил на связь. Больше близких родственников у Лизы не было.

Матери она накануне позвонила и сказала, что уезжает в Вену по делам.

— Здорово! Рада за тебя. Фотки пришли на е-майл, - вот и весь ответ был.

Мама с головой погрузилась в новые отношения. Лиза на неё не обижалась, понимала, та личного счастья никогда и не видела, сама дочь на ноги поднимала. Пусть теперь наслаждается семейными отношениями.

Когда в комнату прошёл Владис, она словно сжалась, уменьшилась в размерах. Свободного пространства практически не осталось. Да, не предназначались хрущевские постройки для мужчин подобной комплекции.

— Вот два чемодана, которые я точно возьму с собой. А вот адрес и ключи.

Лиза предугадала действия Владиса. Или надеялась на них?

— Езжайте в аэропорт. Я скоро буду.

Как всё оказалось просто.

И как всё оказалось нелегко.

* * *

Юлиан её ждал. Бесился. Психовал. Разорвал в клочья боксерскую грушу. Поругался с портье. Сделал выговор администратору так, что девочка едва в обморок не упала. Побежала жаловаться руководству и к своему ужасу узнала, что Юлиан Джаджен совладелец отеля, в котором она работает.

Юлиан продолжал ждать. Вызвал Итона и снова загонял его на татами.

Ему было мало. Злость. Ярость. Гнев. Те эмоции, что били у него через край.

Холодный душ лился рекой. И снова мало.

Ему была нужна она.

Лиза.

Её тело.

И её запах.

Теперь Юлиан знал - у Лизы совершенно другой запах, не такой, как у Елизаветы Сатинской. Он попробовал его на вкус и понял, что нет ничего слаще. Ничего опьяняющее. Его невозможно перепутать. Невозможно забыть.

В тот злополучный вечер, когда к Лизе вернулась память, он вышел от неё, пошатываясь. Опирался на трость сильнее обычного. С трудом пытался сохранить лицо перед самим собой, не прислониться спиной к стене, чтобы перевести дыхание. Внутри все скрутило в тугой узел, опалило адовым пламенем. В висках стучало с такой бешеной силой, что, казалось, они не выдержат, лопнут - и кровь польется рекой.

О, да, ему нужна была кровь. И много. Иначе он натворит дел, о которых в последствии пожалеет. А именно - вернется к Лизе и закончит начатое.

Он мог взять её без труда. Он хотел её взять. Развести ее дрожащие ноги в стороны, открыть манящую сладость лона и проникнуть в него. Войти с силой, резко, до упора. Так, чтобы между его бедрами и её не осталось пустоты. Ни сантиметра. Чтобы не осталось даже воздуха.

Он хотел. Мог. Не стал.

В ту ночь он сменил трех "доноров". Пил кровь и не насыщался. Приказал привезти лучшую "кровавую" шлюху. Девочка старалась изо всех сил. Сначала станцевала стриптиз. Потом пустила себе кровь. Не помогло. Юлиан остался глух и к её красивому телу, и к её крови.

Два дня. Он потерпит. Выдержит.

Мать вашу, он ждал три столетия! Неужели не проживет два дня?