Книга Обнаженная для зверя, страница 105 – Марина Кистяева

— Нет. Говорю же - только начала. Выносить книги из библиотеки нельзя. Но я запомнила ряд и полку!

Последнее признание вызвало тихий смех у Анджея.

— Это хорошо. Но можешь забыть - у меня есть издание дома. Первоисточник, а не переписанная копия. Ты дочитала до девятого сказания?

Сола отрицательно покачала головой.

— Нет. Что там?

— Там говорится, что двуликие лишь единожды признаются в любви.

Он намеренно не продолжил. Дал ей информацию и замолчал в ожидании реакции Солы.

Она последовала.

У Солы приоткрылся рот, где-то в груди зародилось изумление. Не может быть! Вот просто не может!

Наверное, на ее лице отразились сомнения, потому что Анджей все-таки продолжил:

— Ты мало общалась с двуликими. Иначе поняла бы, о чем я. Мы не бросаемся признаниями. Не произносим их для красивого словца. Для нас признание в любви - это клятва.

По мере того, как он говорил - неспешно, ровно, - мир Солы переворачивался. Уходили тревоги, сомнения. Их место занимала любовь. Те ростки, которые настырно и упрямо пробивались сквозь обиду и боль, недоверие, кучу сомнений и неуверенности, взошли. Набрали силу и готовы были распуститься в полную мощь.

Сола не знала, как выразить словами те изменения, что с ней происходили. Прямо сейчас. Перебивать Анджея тоже не хотелось. Она расслабилась в его руках. Отпустила себя. Доверилась. В глазах зажгло сильнее.

Он понял это.

Тем самым чутьем, которое так нервировало Солу.

В прошлом.

Какой же глупой она была! Наверное, все же не так. Не глупой. Недоверчивой. Сомневающейся прежде всего в себе. В том, что ее может полюбить двуликий.

Старательно не замечала того, что лежало на ладони. Может, и к лучшему. Все-таки она молодая. Наивная.

И была невинной.

Для него...

Руки Анджея не отпускали ее ни на секунду. В соседней комнате снова что-то свалилось на пол.

— В моем случае хорошо, что ты близко не общалась с другими двуликими. - Анджей склонился к ней и коснулся губами скулы. Вскользь. Едва ощутимо. Продолжил мужчина глуше: - Оказывается, я довольно ревнивый парень. Опять же, та хрень с ревностью, что случилась на яхте, отлично показала, что я перегибаю. И надо делать выводы. Я сделал, Сола. Ты приняла меня, за что я тебе бескрайне благодарен. Сейчас я немного побуду пафосным и закруглюсь с этой херней.

Засмеявшись, Сола зажала рот ладонью.

— Иногда пафосность - это неплохо.

— Согласен, - усмехнулся он, при этом его глаза оставались серьезными. - Я напугал тебя тогда на яхте. Не справился с эмоциями. Да и Шивон, паршивец, подлил масла в огонь. Он возбудился на тебя.

Сола вскинула брови.

— Да-да. Младший братец иногда любит зажечь. Ну и нас подраконить. Опять же... - Анджей сделал паузу. - Я отвечаю за свои поступки. И был не прав. Наговорил тебе чертову кучу грубостей. Сола, я хочу, чтобы ты знала: этого не повторится. Никогда.

— Так завертелось, - прошептала Сола, утыкаясь ему в шею.

Дыша. Жадно-жадно. Поддавшись порыву, она лизнула его кожу.

Вкусно.

— У тебя есть сомнения? Говори. Я не хочу, чтобы между нами существовали недоговоренности.

За один вечер невозможно высказаться полностью. Грудь Солы распирало от эмоций. Слова то и дело застревали в горле.

— Мне до сих пор не верится... То есть, Анджей, это по-настоящему?

— Конечно, девочка, даже не сомневайся. Волки влюбляются лишь единожды. И навсегда.