Книга КроШа, страница 42 – Марина Кистяева

Романтика получилась малость искаженной.

При свидетелях.

Хотя и вчера… Цветы и свеча — романтика? Да знаете, где она видела такую романтичность!

Лера злилась всё сильнее. Её улыбка становилась всё маняще.

— Добрый вечер, — негромко произнесла она, скользнув взглядом по гостям и ни на ком конкретно не задерживаясь.

Гости коротко кивнули в знак приветствия.

Особенно Валерию насторожил араб. Она не задавалась вопросом, что он делает в обществе Сардынова. У последнего могут быть деловые отношения с представителями Востока. Ей не понравилось, что она будет перед ним танцевать. Наслышана про арабских мужчин.

Ей вообще не нравится, что она будет танцевать…

Интересно, а развлечения самого Сардынова и его гостей тоже прописаны в контракте? Это тоже входит в категорию «покорность»?

Лера, о чем ты… О чем…

За несколько тысяч километров в одной из лучших столичных клиник лежат в коме мама и братишка. Их жизнь напрямую зависит от тебя. Только от тебя. От твоей выдержки. От твоей стрессоустойчивости. От твоего умения жертвовать чем-то во имя самого дорогого.

Плевать на Сардынова.

Плевать на его гостей.

Надо — она и голой станцует. На разбитом стекле. Чтобы ноги в кровь. Как душа… Лишь бы знать, что родных прооперируют.

Что они очнутся, придут в себя. Встанут на ноги. Будут жить полноценной жизнью. Улыбнутся ей.

Да, возможно, правда и всплывет наружу. И Геныч с мамой посмотрят на неё с укором. Скажут, что она сошла с ума. Что она не имела права жертвовать собой. Она лишь покачает головой — имела. Ещё как имела! Потому что Валерия ни на секунду, ни на мгновения не сомневалась, что мама отдала бы последнее ради неё и Генки. И брат. Он пошёл бы на крайние меры, чтобы вытащить их с того света. Просто у мужчины и женщины эти «крайние меры» немного разнятся.

Потому что они — семья.

Потому что по-другому никак.

Семьей силен человек.

Семьей…

В грудь, словно воткнули кол. Мысли пронесились у неё в голове, как сумасшедший разрушительный вихрь.

И если кто-то ей когда-то скажет, что она — дешевка, что она — сволота, продавшая своё тело и ребенка, что выносила, она смолчит в ответ.

За ней правда.

И никто её в этом не переубедит.

Никто.

Она пойдет на всё, чтобы снова увидеть улыбки родных. Стерпит любые унижения. Она — молодая. Она всё снесет. Чтобы потом забыть.

Она уже потеряла отца, рак унес его, когда Лере было семь. И не позволит ещё одной потери свершиться в её жизни.

Не позволит.

В комнате зазвучала приятная восточная музыка. Продолжая изображать на лице беспечность, хотя сердце обливалось кровью, закатывалось и, казалось, сейчас оно не выдержит и разорвется на мелкие кусочки, Лера, делая акцент на Сардынове, прошла в середину комнаты и качнула бедрами.

Господа желают развлечься?

Что ж, пожалуйста.

Кто платит, тот и музыку заказывает — известная присказка.

Она постаралась абстрагироваться. Забыть, где находится и перед кем танцует, хотя, стоит признаться, это было сложно.

Как только она начала исполнять танец живота, — танец соблазна, танец искушения, — глаза Сардынова прищурились. И если брать во внимание их краткие, но столь насыщенные в эмоциональном плане встречи, она сделала вывод, что Сардынов не остался безучастным к её исполнению.

Так же, как и другие гости.