Книга КроШа. Книга вторая, страница 3 – Марина Кистяева

— Он вернулся?

— Лера, да. Я с ним только что разговаривала.

Если бы не присутствие Геныча, возможно, она бы и поинтересовалась, к чему такая спешка, и какое настроение у «барина». Конечно, не факт, что Диана ей ответила бы. Но в любом случае, гадать тут не стоило.

— Я приеду быстро.

Лера и сама хотела поговорить с Сардыновым. Чем быстрее они объяснятся, тем лучше.

Как только Лера нажала на «отбой», сразу же услышала ещё один вопрос Гены:

— Диана? Не знал, что у тебя есть подруга с таким именем. А кто это и откуда у тебя вернулся?

Лера вздохнула и положила руку поверх кулака брата. Тот, сам того не замечая, сжал его, когда слушал её разговор.

— Диана — помощница моего молодого человека. С мамой, кстати, я его познакомила уже. И да, предвещая твой вопрос — он мне помогает с оплатой вашего лечения. Не фырчи. Это был единственный вариант вас спасти. И если ты меня сейчас начнешь выговаривать — я обижусь. Серьезно обижусь. Потому что четко знаю — для меня и мамы ты сделал бы тоже самое. Если не больше.

— Принял бы помощь своего парня? — сквозь плотно сжатые губы хмыкнул Геныч.

— Не ерничай. Ты меня понял.

— Мелкая… Я же переживаю.

— И я переживаю. Поэтому давай пока друг другу не будем мотать нервы? Давай нервотрепку оставим на потом. А, Геныч?

Лера очень часто говорила ему подобное. Именно просящим голосом. Тоном младшей сестры.

И он всегда сдавался. Потому что любил её.

Сдался и на этот раз.

Морщины между бровями разгладились, уголки губ приподнялись. Лишь только глаза по-прежнему выдавали волнение.

— Мелкая, ты — манипуляторша.

— Я только учусь.

— Я спрашивал у Софийки, как там мать… — голос Геныча снова понизился. Парень даже несколько раз моргнул, чтобы скрыть от сестры влажность, так некстати появившуюся на глазах. — Она говорит, что относительно нормально.

— Да, относительно нормально. Я её сегодня не видела и не увижу уже, наверное.

— Это почему? К своему надо ехать?

— Угу, — Лера сжала губы, чем невольно выдала себя.

— Мелкая, вот ты мне тут хоть что говори, но у вас там что-то неладное!

— Геныч… У нас не неладное. У нас…

Она оборвала себя.

— Залет, — брат не спрашивал — утверждал. И дальше… — Я его, суку, убью! Я его…

Лера вскочила и зажала рот брата рукой.

— Тихо! Тихо! Не кричи!

— Я его…

— Знаю. Ты ему голову оторвешь, яйца вырвешь и прочее. Слышала. И мне задницу надерешь. Но давай потом, а? Не сейчас, а? Давай, когда поправишься, тогда всё и сделаешь, ок!

— Мелкая!!!

— Я — мелкая, — Лера уже не стеснялась своих слез. — А ты — мой грозный старший брат. Поэтому не кричи на меня. Ни тебе, ни мне волноваться нельзя, уяснил?

Геныч, тяжело дыша и пыхтя от сдерживаемых яростных эмоций, сжал челюсть и кивнул.

— Матери ни слова, — это он.

— И ты не говори пока.

— Вот ты встряла, Лерка.

Если бы ты знал, НАСКОЛЬКО встряла твоя сестра, Геныч.

Лера размазала слезы по щекам и шмыгнула носом. Совсем, как в детстве.

— Все идет так, как должно быть.

— Он знает? Твой ё…

— Геныч!!!

— Хорошо. Твой ухажер.

— Пока нет, — Лера соврала, не моргнув. Она не сомневалась — ему уже сказали. Иначе бы он не потребовал её к себе в столь спешном порядке. Другой причины для вызова «на ковер» она не находила. — Сейчас скажу.

— Всё равно ты что-то темнишь. Но я слишком рад тебя видеть и слишком ошарашен твоей беременностью, чтобы устраивать допрос с пристрастиями. Мля, Лерка, это я что, дядей стану?