Онлайн книга «Девочка для генерала 2»
|
Катя часто просыпалась по ночам, вскрикивая. Если он был рядом, неловко прижималась, особенно первые дни. Руслан мгновенно просыпался с ней. Да, мать вашу, он именно чувствовал её, как зверь чует свою самку. Про то, что тревожит во сне, её не спрашивал. Тут всё понятно. Он обнимал её, укладывая к себе на грудь, пофыркивая иногда от того, что растрепавшиеся волосы лезли в рот и на лицо. Катя успокаивалась. Переставала дрожать и всхлипывать, ещё не отойдя от ночного кошмара. Эти минуты, когда она устраивалась у него на груди, обнимала за торс, а потом сразу же засыпала, проваливаясь в сновидения и уже не вздрагивая, он ценил особенно. Он хотел дарить ей спокойствие! Ну да, Генерал… ну да… особенно сейчас, вот в эти минуты, когда довел её до истерики, и она интуитивно тянется к тебе. А почему, сука? Потому что психорефлекс у нее! Им же выработанный. Довел её… Снова. А отказаться не мог. Вжал в себя, целуя и поглощая сладость её губ, её потребности в нем, даже если она искаженная, ненормальная. Или у него у самого крыша ехала? И он видит подставу там, где её и быть не должно? — Маленькая… Он сначала избавился от своей рубашки, потом распахнул халат на Кате. Она дышала очень шумно. Его добило другое – когда она подняла узкую ладошку и размазала слезы по щекам. — Кать… Девушка мотнула головой, щурясь и не глядя на него, тем самым без анестезии вырывая сердце с корнем. Она сжимала его в той самой узкой ладони и не понимала этого. Зато он всё понимал. Довел… Снова. Ревностью. Собственным испугом. Взрывным характером. Теми чувствами, что у него бушевали внутри… А с Катей так нельзя. Она снова мотнула и хотела к нему прижаться, но он перехватил её. Сжал пальцами подбородок, вынуждая посмотреть на себя. — Я не могу дать слово, что подобное с моей стороны не повторится, Воробушек, – Руслан говорил гулко, горло странным образом драло. – У меня тяжелый характер. Но я готов сказать, что постараюсь сдерживаться впредь. И я намеренно никогда не причиню тебе боли. Ты понимаешь, о чем я? Она понимала. Из серо-голубых глаз медленно утекала обида, горечь, сменялась теплыми оттенками. И всё равно… Всё равно. — И я не хочу, чтобы сдерживалась ты. Какого черта не встала и не бросилась ко мне? А? Воробушек, я хочу твоих эмоций тоже! Они мне нужны! Как и ты нужна сама… Вот. Сказал. Она облизнула пересохшие губы и негромко выдохнула: — Не пугай меня больше. — И ты меня не пугай. Я охренеть, как испугался, Кать. Он впервые говорил женщине о своих чувствах. Не о похоти, не о том, как она должна встать. Он не договаривался, не предлагал условий. Он стремился быть услышанным. Катя снова мотнула головой и порывисто шагнула к нему, отчего её тяжелая грудь призывно качнулась. Этой женщине нельзя пребывать долго голой… Одетой – тоже. — Я с тобой… – начала она говорить, но остановилась и улыбнулась, одновременно поджимая нижнюю губу. – Ты как… как твой любимый океан во время шторма. Стихия, которой противостоять нельзя. Но я попробую. Она подняла руку и дотронулась до его обнаженной груди. У него имелось несколько шрамов от пуль и ножевых. Она дотронулась до одного и них, распластала пальцы и повела их ниже. — Ты дрожишь. Иди ко мне. В душе эмоции улеглись, теперь возникла потребность успокоить и Катю. У неё порозовели щеки, и в глазах появился огонь, но червоточина от своей вспыльчивости и грубости продолжала теребить Коваля. |