Книга Большой. Злой. Небритый, страница 42 – Марина Кистяева

Последнее — уже лирика, чтобы окончательно не распалиться под губами Андрея и элементарно не сорваться на стон. Это было бы поражением, капитуляцией без права на реабилитацию.

Что он творил! Как он творил! Как целовал…

Когда же меня отпустил, я в первые секунды не могла сориентироваться, за это время Андрей отошёл от меня на шаг.

— Не драться.

Он даже предусмотрительно вскинул руки кверху. Я краем сознания обратила внимание, что его тело под футболкой и джинсовыми шортами, напряглось. Андрей на самом деле думал, что я наброшусь на него с кулаками? Снова классика жанра — моська против слона.

Я вскинула мордочку кверху, подняла руку и демонстративно провела тыльной стороной ладони по губам, наблюдая, как невольно темнеют голубые глаза.

— У нас разная весовая категория, — тщательно выговаривая каждое слово и пытаясь одновременно унять разбушевавшееся не на шутку сердце, проговорила я. — Впредь буду знать, что в этом доме следует запирать двери. От непрошеных гостей.

— Надяя, тебе же понравилось, — поняв, что я не пойду в наступление, он расслабился и теперь снова начал меня дразнить.

— Андрей, давай сейчас с тобой расставим точки над «i», — я старалась держаться. Честно. Давала себе волшебного пенделя, говорила, что я не тряпка, что не девочка на одну ночь, что у меня есть чувство собственного достоинства. — И прошу меня выслушать, не перебивать. Я не знаю, что ты себе придумал, не знаю, что решил в отношении меня или моей семьи, но я не хотела бы, чтобы в выделенную мне комнату врывался мужчина и целовал меня.

Я так и знала, моя почти пламенная речь не возымела никакого действия.

Он скрестил руки на груди и усмехнулся.

— Не какой-то мужчина, а я, — уточнил он не без иронии, чем снова вызвал желание разукрасить ему лицо и стереть высокомерное и очень довольное выражение.

— Андрей, ты меня понял, — процедила я.

Стоять перед ним в купальнике было дискомфортно. Одно дело у бассейна и другое в спальне. Сейчас купальник я воспринимала, как нижнее белье. Да и блуждающий по моим ногам и груди взгляд голубых глаз был красноречивее любых слов. Очень хотелось верить, что я не пошла красными пятнами от смущения.

Вроде бы и не шестнадцатилетний подросток, на которого обратил внимание понравившийся парень. И любовь в моей жизни была, и увлечения. Но с Адамиди происходило нечто странное, что пугало меня до дрожи и между тем влекло. Я, как та самая бабочка, что летит к огню, зная, что однажды опалит крылья.

Всё знаю. Всё понимаю. И веду себя не так, как надо.

— Нет, Надяяя, не понял.

— Мне неприятна твоя настойчивость, — я решила зайти с другого края.

Не прокатило.

— Не стоит врать. Знаешь, когда я учился, проходил азы психологии, да и в бизнесе, где порой на кону очень большие ставки, нельзя выжить, если не понимаешь, блефует перед тобой партнер или говорит правду. Ты сейчас пытаешься блефовать. Неумело, придумывая на ходу.

Я отзеркалила его позу — так же скрестила руки на груди.

— Неужели? — брови вздернуты кверху. — Или ты не можешь представить, что простая смертная девушка тебе в состоянии отказать? Ах да… Причем, для вашей могущественной семьи это будет второе оскорбление. Первое нанесла Ритулька. Сбежала от Грега, отказалась принимать его предложение. Мы, сестры Романовы, не падаем ниц перед вашим обаянием и перед вашим состоянием. Сопротивляемся. Наверное, это и раззадоривает?