Книга Сердце офицера, страница 96 – Марина Кистяева

— Отношения, блондиночка. Хорошие, крепкие отношения. Ты — моя женщина. Ты в моем доме, в моем сердце. Я покорен Сашкой, воспитаю её, как своего ребенка. Родишь нам сына, потом ещё разок за дочкой сходим.

— Петр Михайлович, не слишком ли ты разогнался? — сквозь слезы уже более радостно улыбнулась Оля, подаваясь к нему вперед.

— Я? В самый раз.

И прижал девушку к себе. Сердце и не думало успокаиваться.

— Ты волнуешься, — шепотом куда-то ему в шею сообщила Оля, не пытаясь вырваться из его рук.

Он бы и не отпустил. Не смог бы.

— А почему я не должен волноваться? — усмехнулся Громов, прикрывая глаза и прислушиваясь к собственным ощущениям. — Ты со мной, скоро я стану отцом. Кольцо тебе поедем купим на днях. Всё круто, девочка.

Оля засуетилась, заерзала в его руках и выскользнула после легкого сопротивления.

Теперь на её лице открыто читалось недоверие.

— Кольцо?

Петр качнулся на пятках.

— Так точно, будущая генеральская жена. Или ты думала, что будешь со мной жить гражданским браком? Даже не надейся. То, что моё — то моё.

Она открыла рот, явно чтобы запротестовать, но передумала. Лишь вздернула кверху бровь.

— Генерал, какой же ты…

— Самый крутой товарищ?

— Самый борзый товарищ!

— Почему борзый? Оль, я даже на коленях перед тобой стою. Предложение по всем правилам.

Оля хрипло засмеялась и соскользнула к нему.

Петр подхватил её на руки и заново усадил на кровать, на этот раз сев рядом. После чего провел рукой по лицу.

— Вот это утро…

— Что? Тяжеловатое? Петр Михайлович, привыкайте. Если Бог даст и у нас с тобой появится через восемь с половиной месяцев ребенок, то не только утра будут интересными.

В голубых глазах больше не наблюдалось и намёка на слезы. Их вытеснили нежность и мягкость. Оля смотрела на Громова и улыбалась.

Нет, он не крутой и не борзый.

Он чертовски везучий.

* * *

Несколько месяцев спустя

— Громов, я до сих пор считаю, что наши отношения сверхстранные.

Мужчина отложил в сторону планшет, снял очки для работы с ноутбуком и наигранно грозно свел брови на переносице.

— Соизволь-ка объясниться, женщина. Значит, сидела ты, сидела, довольная и на вид вполне беззаботная, и вдруг тебе что-то стукнуло в твою блондинистую головку. И ты решила эту фееричную мысль озвучить мне.

— Совершенно верно.

Его ироничная речь нисколько не смутила Олю. Напротив, жена откинулась на подушку, которую он ранее подложил ей под поясницу, чтобы было удобнее сидеть, и прямо посмотрела на него.

— Озвучивай.

— Вот смотри. Как происходит у обычных людей…

Петр демонстративно вздернул кверху брови, услышав фразу про обычных.

— Та-ак, вечер перестает быть томным.

— Петь, не паясничай. Я серьезно.

— И я серьезно готов выслушать тебя про отношения «обычных» людей.

— Можно продолжать?

— Давай-давай.

Оля, стараясь сдержать улыбку, рвущуюся наружу, и сохранить деланность серьезного разговора, продолжила:

— Два человека встречаются. Между ними мелькает симпатия, заинтересованность. Они начинают встречаться. На каком-то этапе симпатия перерастает в нечто большее. Они узнают друг друга, понимают, что их жизненные принципы схожи. Переезжают на общую территорию, присматриваются дальше. Потом решают, что им настолько хорошо, что стоит связать судьбы дальше.

Оля замолчала и слегка вопрошающе дернула подбородком кверху, мол, чего молчим, ничего не говорим в ответ.