Книга Сердце офицера, страница 63 – Марина Кистяева

Петр действовал быстро, не давая Ольги опомниться. Подхватил её под бедра, приподнимая от пола, развернулся, не заботясь о том, что полотенце почти не держится на его торсе, и стремительно преодолел расстояние до дубового комода. Комод подарил дед. Петр точно не знал, сколько лет дубовому изделию, но оно было чертовски крепким и надежным. Не то, что современная мебель.

Усадив Олю на поверхность комода, Петр скомандовал:

— Ноги раздвинь.

В спальне остались включенными потолочные светильники, света от них было достаточно, чтобы увидеть всё, что Громов хотел. А хотел он многого. Прежде всего — всю Олю.

Здоровой рукой девушка уперлась в столешницу комода, продолжая ошалело смотреть на мужчину, судорожно вздыхать, дразня его сосками, которые теперь маячили в опасной близости от его рта. Манили, притягивали, напрашивались между губ. Во рту Петра пересохло, и он снова выругался, беснуясь от происходящего.

Громов не щадил Ольгу. Накрыв промежность, вдавил ладони в нежную плоть, а потом рванул трусики, которые всё же были на ней надеты.

Девушка охнула, быстро-быстро заморгала ресницами, после чего закатила глаза, откинув голову назад.

Пальцы Петра прошлись по лону Оли. Вперед, назад. Какая же она, зараза, мягкая. И сочная! Её складки припухли и впустили Петра не сразу. Не нежничая, он сразу ворвался внутрь двумя пальцами. Самого же его выгибало и раздирало от желания.

Полотенце развязалось и упало на пол. Петр раздраженно отшвырнул его ногой в сторону.

— А ну, живо, посмотрела на меня! — рыкнул мужчина.

По телу Оли прошла дрожь. Петр надавил пальцем на клитор, погладил, снова надавил. Послал пальцы вперед, не отрывая пылкого взгляда от шеи девушки. Оля послушалась его приказа, вернула голову в вертикальное положение.

— Вот так-то лучше, — оскалился Громов. — Так на чем мы остановились? На позе, которую ты предпочитаешь?

— Нет, — Оля упрямо мотнула головой, за что получила ещё несколько яростных толчков в себя.

И всё же Петр был осторожным. Не мучил, не терзал её нежные складочки, которые манили своей влагой и доступностью. Он даже вниз не смотрел, опасался, что не сдержится. Вид расхристанной Ольги уже испытывал его на прочность. Она не стеснялась и не таилась. Развела ноги, как он и потребовал, показывая себя. Предлагая, умоляя с ней делать всё, что ему нравится.

Он и делал. Яростно прожигая её взглядом, больше не целуя, не прикасаясь к ней губами, он вдалбливался в её лоно пальцами, то и дело задевая клитор, не обращая внимания на то, что по его спине выступила испарина от напряжения и жажды обладания.

Учитывая, что сам Петр был тоже обнаженным, ему не составило бы труда войти в Ольгу. Та ерзала бедрами, постанывала через покусанные губы, что-то бормотала бессвязное, то подаваясь вперед, то пытаясь ускользнуть от рук Петра. Тогда он зверел и дергал её свободной рукой назад, не церемонясь и оставляя на розовой коже следы.

Свои отметины.

В нем проснулось нечто темное, вышло вперед и открыто заявило о себе. Он жаждал получить конкретно эту женщину. Присвоить её. Пометить. Чтобы любой мужик, оказывавшийся с ней рядом, знал, что её лучше не трогать, даже не смотреть в её сторону, не рассматривать сексуальные формы, не думать, что и как он хотел бы с ней сделать! Чтобы знал, кому она принадлежит.