Книга Личное дело майора, страница 45 – Марина Кистяева

Его губы прикоснулись к ее волосам. Господи… Как же приятно! Лежала бы так бесконечно. И мурчала периодически. А еще тихо молилась, чтобы счастье не заканчивалось.

Никогда.

— Это хорошо. Мне по классике жанра надо будет покочевряжиться, да? – Тома говорила, а у самой грудь распирало от счастья. В горле ком образовался, и голос предательски дрогнул. Еще немного – и расплачется, глупая. Тихонов точно оценит ее душевные порывы.

— Если только немного, Том.

Евгений переменил положение, мягко опрокидывая ее на диван и нависая сбоку. Тома не сопротивлялась. Пусть делает что угодно, лишь бы никуда не уходил.

— А если я не буду кочевряжиться? Такой вариант подлежит рассмотрению? – продолжила она. Ей было мало контакта их тел. Не надышалась еще.

В глазах Жени промелькнуло удивление, которое он постарался быстро скрыть. А вот не нахмуриться не получилось.

— Том, я люблю тебя. Признаю, вел себя порой неадекватно. Даже не порой, а в большинстве случаев. И ты не будешь на мне отыгрываться? Эй-эй! А это что у нас тут…

Она все-таки не сдержалась и заплакала. Точнее, одинокая слеза потекла из глаза.

Которую он смазал большим пальцем.

— Любишь? Дошло до тебя?

— Готов голову пеплом посыпать.

Тома качнула головой и прикрыла глаза на пару секунд.

Ей необходима тишина… Чуть-чуть, совсем немного.

— И какое тут отыгрываться, Жень? Я так хочу быть с тобой. Как сейчас… Каждую свободную минуту. Знаю, девочкам вроде как положено поломаться немного…

— Давай будем считать этот этап пройденным и учтенным за то время, что ты попу грела на пляже? – с надеждой и чересчур поспешно сказал Женя, сжимая ее сильнее. – Я с ума сходил. Сначала тебя потерял, потом твоя мать сказала, что ты улетела. У меня сразу в голове – с кем?..

— Одна я улетела. Мне… – Тома зажевала нижнюю губу, подбирая слова. – Это тоже сложно объяснить, Жень. Наверное, как в твоем случае с отцом. Я столько за тобой бегала…

— Прости за это…

Он прервал и себя, и ее поцелуями. Тома с удивлением отметила, как низ живота снова потянуло, прострельнув желанием. Соски тоже отреагировали, бесстыдно напряглись. Женя прижимал ее едва ли не вплотную к себе, поэтому они уткнулись ему в грудь.

— И когда между нами что-то сдвинулось, я не могла остаться здесь. Мне надо было уехать.

— Надо – значит надо. Сейчас ты как?

— Сейчас? Офигенно.

Евгений боднул ее шутливо лбом.

— Я не в моменте.

— Да и не про него.

Они оба разом замолчали. Иногда тишиной сказать можно куда больше, чем словами. И взглядами. Телами.

— Я тебя к Сотову приревновал в аэропорту, – выцедил из себя Евгений, кривя губы.

— О! К Климу Васильевичу?

— Васильевичу?

Тома видела, как после отчества из глаз Жени уходит колючесть. Она клокотала где-то на дне, то поднималась, то опускалась. Они говорили урывками, всплывающими фразами. Эмоциями.

Сердцами.

Еще никогда ранее Тома не чувствовала такого сильного единения с Женей. Он тоже. Она в этом не сомневалась. Кто-то может спросить – почему? Да потому. Иногда не надо задаваться лишними вопросами, стоит прислушаться к себе.

Сожалела ли она о том, что их отношения развивались именно так? Нет. Значит, это их путь.

И они стоят в самом начале.

Женя провел рукой по позвоночнику, вдавливая пальцы в кожу.

— Я снова хочу тебя. Наверное, рано?