Книга Случайная первая. Прокурор и училка, страница 72 – Марина Кистяева

— Даже так…

— Даже так. Поэтому у меня в голове дебет с кредитом не сходится. И вопрос назрел — как ты попал в компанию таких хороших людей?

— А начиналось всё неплохо, МарьИванна. Я почти расслабился.

— Рано, Илья Николаевич… — задумчиво протянула она, странно поведя плечами. И как будто что-то перекатывая во рту.

— То есть из твоих слов следует, что тебе понравились мои друзья. А я не вписываюсь в их компанию, потому что я конченый мудак?

— Вы — шантажист. И прокурор.

— Хм… При чём тут род моей деятельности, непонятно. Но опустим это. Хватит того, что я плохой человек.

— Плохой, — для убедительности эта козочка даже головой кивнула.

— Исходя же из твоей логики — я никак не вписываюсь в компанию своих друзей. Или наоборот. Может, где-то логика хромает? Давай, МарьИванна, признавайся, что ты ошибаешься в выводах относительно меня.

— Хм…

Она специально вторила ему?

— Не хмыкай, а говори открыто: Илья Николаевич, нормальный ты мужик. И в целом нравишься мне.

Марфа издала какой-то странный звук, отдалённо напоминающий хихиканье.

Но где эта несносная училка и хихикающая дамочка?

Если только…

— С какой стати я что-то буду ещё говорить? Хотя нет, скажу! — она вскинула кверху указательный палец. — Вы много на себя берёте. Да-да. И цветы, и обещание с бабушкой чай попить. Вы завтра уезжаете, а обещание не сдержали. Это, кстати, тоже вас характеризует… так себе.

Она быстро прижала свободную ладошку ко рту.

Илья напрягся сильнее.

— Но я продолжу, ладно? — Марфа шумно сглотнула. — По поводу нравишься-не нравишься. Это как гадание на ромашке. Илья Николаевич, а вы, наверное, и не в курсе, что девочки развлекаются подобным образом?

— А ты, значит, в курсе… — растягивая гласные и повернувшись торсом к девушке, проговорил он, всматриваясь в лицо собеседницы.

Та выглядела довольной. До неприличия.

Внезапно…

Само собой напрашивался вывод — или Марфа неожиданно сменила гнев на милость, и ей нравился вечер, соответственно, и компания, в которой она его проводила, или…

— Конечно! Я же с бабушкой на даче каждое лето жила! И гадала.

— Вот как даже… На «любит-не любит», надо полагать? — вкрадчиво поинтересовался Турисов, прикидывая, как часто эта мелкая зараза в детские годы становилась предметом воздыхания.

Становилась. Он не сомневался.

И мальчишками крутила-вертела, не понимая своей власти. Иначе выросла бы другой.

— С вами так же, — она оставила последний его вопрос без ответа.

Зато тоже повернулась к нему.

— Вас невозможно понять. На первый взгляд вы вроде бы не злой. Нет в вас агрессии, хотя я помню, как вы дрались с байкерами. Это было… Это было «ух!» Но, к сожалению, я не помню, испугалась или нет. Ну да ладно. О чём я? Ах да. Не могу я вас понять. Никак. Но! Одно я знаю точно — кубики у вас классные.

И она ткнула пальчиком ему в живот.

У Ильи дух выбило, точно он пропустил правильно поставленный удар под дых.

Значит, кубики…

Ну что ж, хоть не зря он пашет в клубе и с тренером.

Подавшись вперёд, едва ли не нависая над Марфой, он ловко перехватил вторую руку девушки и разжал её ладонь.

— Эй!

— Что ты там делаешь?

— Где?

— Там, чёрт побери!

Конструктивный диалог, ничего не скажешь!

— Где там?

Марфа для убедительности захлопала ресничками.

Не прокатило.

— Марфа.