Книга Случайная первая. Прокурор и училка, страница 25 – Марина Кистяева

Адрес мне продиктовали. Я постаралась запомнить.

Вернув телефон так, чтобы наши пальцы при передаче аппарата не соприкоснулись, я направилась к выходу. Чем быстрее сбегу, тем лучше. Это пока моя совесть спит, а когда проснётся, совсем худо будет.

— Такси подъедет через десять минут. Подожди тут, — донеслось мне в спину.

Нетушки!

Прочь… Прочь…

— Спасибо за гостеприимство, но я подожду машину у ворот. Её могут не пропустить на закрытую территорию.

Что угодно придумать, ляпнуть — только уйти.

— И от кофе откажешься?

Конечно!

— Не пью с утра, — соврала и не покраснела.

Мужчина вышел за мной в коридор и скрестил руки на груди, отчего его мышцы обозначились чётче.

Он намеренно меня провоцировал, щеголяя подтянутым телом. Конечно! Ждал, наверное, что я поведусь и передумаю. Брошусь ему на шею или опущусь на колени, чтобы…

Марфа, стоп!

Вот сейчас стоп, понятно?

Тебя куда-то не в ту степь понесло. Абсолютно!

Люди страдают от похмелья с утра, а ты от чего? От недотра… От недолюбви плотской?

Он тоже мне не поверил. Но это и неважно. Я сейчас уйду из этой квартиры и никогда в жизни его больше не увижу. Город большой, мы никак не пересечёмся. В случайности я не верила.

— Ой, а это моя шапка, да?

Я схватилась за знакомую вещицу. На ней отчётливо виднелся след от мужского ботинка.

— Надо было в стиралку кинуть вчера, — чуть хриплый голос донёсся до меня сквозь какую-то пелену.

Моя защита трещала по швам.

— Всё хорошо, — пробормотала я, поспешно одеваясь и обуваясь.

Присаживаться на корточки было не особо удобно.

Если Иван Николаевич ещё ко мне приблизится…

— Выпустите меня, — проблеяла я, выпрямляясь.

Мне всегда думалось, что в дорогих квартирах коридоры не как в хрущёвках. Не такие узкие, где одному человеку не развернуться. А нет. Может, коридоры и широкие, но когда на тебя надвигается почти девяносто килограмм почти голого тела, восприятие смещается. И хочется раствориться в стене, вжаться в неё, стать тонюсенькой. Как мышка. Они же умеют вытягиваться так, что просачиваются в любую щель.

Я бы просочилась в дверную. Честное слово.

Стоило Илье Николаевичу приблизиться ко мне, точнее, к двери, как я машинально втянула в себя живот. Он спортом занимался, от него должно пахнуть потом! Таким ядрёным, мужицким. Отталкивающим.

Ничего подобного.

Запах был. Но, скорее, терпкий и какой-то приятный.

Я нахмурилась, поджала губы. Надо просто не дышать. И не думать. Не вспоминать. На плечи тоже не смотреть…

В памяти всплыла картинка, как они располагались между моими коленями.

Дверь распахнули, и я ломанулась вперёд, точно за мной черти гнались.

— Всего доброго, Илья Николаевич.

Благодарить в сто пятый раз было глупо. Я уже достаточно сказала «спасибо».

Не помнила, как спустилась вниз. Второй этаж, лифт не нужен… Вылетев на улицу, хотела по инерции нацепить шапку. А там след от мужского ботинка…

Не только шапка грязной была. Я тоже. Слёзы навернулись на глаза. Всхлипнув, закинула голову кверху и посмотрела на ещё тёмное небо.

Жизнь продолжается. Ничего крамольного не произошло.

Почти…

Я живая. Здоровая. Саша тоже почти не пострадал от действий хулиганов.

Остальное… Забывается. Правда же?

Переступив порог родного дома, я почти не удивилась, что в гостиной горел свет, а навстречу мне вышел мой единственный родной человек.