Книга Я (не) буду твоей, страница 55 – Алиса Браун

Марк

Я сжал ее в своих руках, чувствуя, как у меня окончательно и бесповоротно срывает тормоза.

Она стояла в моих объятиях абсолютно онемевшая, оцепенев от шока. А я зарылся пальцами в ее густые, растрепанные волосы, притягивая эту строптивую девчонку еще ближе, и сминал ее губы с голодной, первобытной жадностью.

Перед глазами всё еще стояла картина того, как она вела карт. Горячая. Недоступная. Дерзкая до одури. Как она уверенно сжимала руль, как подрезала меня на повороте, как искренне, заразительно смеялась, не пытаясь строить мне глазки или казаться удобной. Рядом со мной она была настоящей, свободной, без этих ее зажатых манер. И именно это сносило мне крышу подчистую. Я просто больше не мог терпеть.

На вкус она была просто потрясающа. И пахла, как мой личный, извращенный рай. Я сильнее прижимал ее к себе, с жадностью изучая ее рот. Глухо зарычал прямо в поцелуй, слегка оттягивая зубами ее мягкую нижнюю губу.

Она вдруг резко дернулась, словно очнувшись от транса. Уперлась ладонями в мою грудь, отчаянно пытаясь оттолкнуть. Плотно сжала губы, отказываясь отвечать и сопротивляясь моему напору, но я не собирался так легко ее отпускать. Слегка прикусил ее, заставляя со стоном приоткрыть рот, и скользнул языком глубже, заявляя свои права.

В конце концов Лебедевой кое-как удалось вывернуться из моей стальной хватки. Она отскочила на шаг, тяжело дыша.

— Мы же договаривались! — возмущенно выпалила она, судорожно прижав тыльную сторону ладони к губам.

Ее глаза метали настоящие молнии, зрачки расширились так, что серой радужки почти не было видно, а щеки полыхали густым, горячим румянцем. Грудь ходила ходуном. Я видел мелкую, предательскую дрожь в ее тонких пальцах.

— Никаких приставаний! Что вы себе позволяете?! — ее голос дрожал от злости и сбившегося дыхания.

Я лишь лениво ухмыльнулся, засовывая руки глубоко в карманы комбинезона, чтобы скрыть, как отчаянно сжимаются кулаки. Голова всё еще плыла от ее близости. Всё, чего я сейчас хотел, — это чтобы она заткнулась, и я снова мог впиться в ее рот.

— А я ничего и не нарушал, Катюша, — спокойно, с легкой хрипотцой ответил я. — Я тебя не трогал и не лапал. Руки не распускал.

Она задохнулась от моей наглости, а я прокручивал в голове, какими невероятно шелковистыми были ее пряди. Какими сладкими, отрезвляюще вкусными оказались ее губы, и как одуряюще она пахла — дикой смесью цветочного шампуня, адреналина и возбуждения, которое она отчаянно пыталась скрыть за своим праведным гневом.

Да я сам от этого возбуждения уже с ума сходил. В паху стянуло так, что отдавало тугой болью. Член стоял колом от одного лишь осознания того, как сильно я ее хочу. А она тем временем, как разъяренная фурия, сорвала с себя защитный корсет, швырнула шлем на стойку с экипировкой и подхватила свою дешевую сумку с диванчика на выходе.

— Отвезите меня домой, — ледяным, дрожащим тоном потребовала она.

Я возражать не стал. Если она сейчас же не уедет, я точно наброшусь на нее и сожру прямо здесь, на капоте карта.

Дорога до ее дома прошла в тяжелой, гудящей от напряжения тишине. Катя забилась в самый дальний угол кожаного сиденья моего внедорожника, отвернувшись к тонированному окну.

Мой водитель плавно затормозил у ее обшарпанной пятиэтажки на окраине. Я вышел следом, проигнорировав ее тихое и колючее «я сама дойду», и молча проводил до темного, воняющего сыростью подъезда.