Книга Я (не) буду твоей, страница 37 – Алиса Браун

Марк от неожиданности даже брови вскинул. В его темно-серых глазах проскользнула откровенная смешинка, а через секунду тишину тира разорвал его низкий, бархатистый смех. Он смеялся искренне, раскатисто, и от этих глубоких вибраций я даже замерла, сбитая с толку.

— Нет, Лебедева. Я тебя сюда притащил, как и сказал ранее, скинуть стресс. И, как видишь, весьма успешно.

Отсмеявшись, он настойчивее протянул мне перезаряженный пистолет. Я нехотя, с опаской взяла его в руки. Тяжелая, холодная сталь приятно легла в ладонь. Я тут же опустила ствол дулом в пол — подальше от греха. Чтобы точно случайно не навести на человека. Может, это и глупости, но меня с детства учили, что даже игрушечное оружие нельзя направлять на людей — накличешь беду.

А сейчас у меня в руках была настоящая пушка. А Марк стоял напротив, расслабленный, насмешливый, и совершенно не боялся вручать такую опасную игрушку взвинченной женщине.

Адреналин, еще бродивший в крови после моей удачной стрельбы, внезапно толкнул меня на дерзость.

— А вы не боитесь, Марк Васильевич, что я этот нерастраченный стресс сейчас прямо в вас спущу? — прищурилась я и, сама от себя не ожидая, сделала осторожный, провокационный шажок ему навстречу.

Марк не шелохнулся. Он посмотрел на меня. Прямо в глаза. Вся его насмешливость испарилась в одно мгновение, лицо резко преобразилось, став хищным и пугающе серьезным.

— Не боюсь, Катюша, — ровно ответил он.

— И почему же такая уверенность? — я упрямо вздернула подбородок, хотя сердце уже забилось где-то в горле.

— Потому что вижу, что ты тоже меня хочешь.

Последние слова он произнес с легким придыханием, с такой обжигающей, порочной хрипотцой, что меня снова пробило крупными мурашками. Всю показную смелость как ветром сдуло. Низ живота стянуло тугим, невыносимо жарким спазмом, а в легких моментально закончился кислород.

Как вам такая визуализация этой сцены?

— Давай по новым целям теперь.

Марк кивнул в сторону расстрелянных мишеней. Нажал на какую-то кнопку сбоку от стола, и бумажные листы со скрежетом уехали в сторону. А на их месте из полумрака выплыли объемные маникены.

— Так интереснее, — подмигнул он мне.

И мы вернулись к огневому рубежу.

Не знаю, сколько еще времени мы там провели. Но когда мы направились к выходу, сил у меня уже не осталось. Руки дрожали так, что не удержали бы даже пустую чашку кофе, не то что пистолет. Казалось, что к концу вечера он весил пару тонн.

Ноги тоже предательски подкашивались от усталости и долгого стояния в напряженной позе. Я даже скинула свои туфли и последние десять минут ходила по холодному бетонному полу босиком.

Увидев это, Марк тихо, но сочно выругался. Сказал, что пора сворачиваться и что ему только воспаления легких у личного переводчика не хватало.

А я была словно пьяная. То ли от пороховых газов, то ли от бешеного адреналина, то ли от его внимания и заботы, спрятанной за грубыми словами. Послушно села в прогретый салон машины и с облегчением забралась с ногами на мягкое кожаное сиденье, забившись в угол. Мое платье немного помялось, но сейчас мне было абсолютно всё равно.

Тело гудело. Глаза слипались.

Марк сел рядом, и внедорожник плавно покатился по ночной Москве. В салоне играла тихая, обволакивающая музыка.