Книга Измена. Цена твоей слабости, страница 22 – Оксана Алексаева

— Вер, пока ничего не могу сказать. Мы даже с твоим отцом поговорить нормально не можем, — отчего-то злюсь, потому что Ваня вновь делает вид, что ничего не произошло. Играет с мальчиками, катает вместе с ними машинки.

— Так идите, мам, — решительно выдает Вера, в её глазах томится сочувствие. Знаю, что она тоже переживает, но старается не подавать виду. Вся в меня. — Я присмотрю за мальчиками.

Киваю в ответ, мысленно передавая благодарность дочери.

Встаю с места, бросая короткий взгляд на Ваню и взмахом головы указываю на дверь спальни. Ваня понимает меня без слов, едва заметно качнув головой в ответ.

И снова этот взгляд его страдальческий. Как будто бы его заставили мне изменить, и теперь он сходит с ума от досады! Тоже блин, мученик. Он хоть понимает, какого масштаба грядет катастрофа?! Я даже телефон в руки боюсь брать, представляю, какой там творится ажиотаж.

Проснулась знаменитой, ничего не скажешь. Только слава мне такая и даром не нужна.

Зато Диане хорошо. Она вновь вся во внимании, ведь только о ней все и говорят. О ней… И моем муже. В сердце снова что-то больно кольнуло, будто бы туда вставили иглу. Тысячу игл.

Вхожу в спальню, закрываю за собой дверь. Пытаюсь дышать ровно, прикрываю глаза, собираюсь с духом. Потому что заведомо знаю — сейчас будет тяжелый разговор и мне нужны силы.

Спустя несколько секунд я слышу шаги. А затем щелчок двери.

Даже оборачиваться не хочу. Видеть его не хочу… Сердце сжимается в очередном болезненном спазме. Смотря в окно, выдаю равнодушным тоном:

— Как объясняться будешь?

Иван

— Даша, послушай. Не верь тому, что пишут в новостях, — начинаю я, но жена перебивает меня, не давая договорить.

— Что мне слушать, Ваня?! — её голос превращается в отчаянный крик. — Что ты мне можешь сказать?! В новостях только и говорят, что ты с этой… Скороходовой… Был в гостинице! Вот тебе и примерный муж и отец пятерых детей! Что такое, дорогой, налево потянуло? После стольких лет?

Чувствую, как по спине пробегает холодок. В голосе Даши звенит боль и отчаяние, я и сам сейчас на грани нахожусь. Не понимаю, как мне все это исправить и выбраться из этого дерьма. Куда я вообще смотрел? Зачем согласился на эту встречу? Черт бы меня побрал!

Понимаю, что мне будет сложно убедить Дашу в своей правоте. Даже по взгляду вижу — она не поверит ни единому моему слову.

— Даш, это все не так, как кажется, — пытаюсь я объясниться. — Мы просто… Разговаривали.

— Разговаривали?! — ее голос дрожит от гнева, брови взмывают вверх, выгибаются дугой. — В гостинице?! Всю ночь?!

— Даша, я…

— Ваня, хватит! — устало выдает она, понизив голос. Оба ведь понимаем, что детям не стоит слышать нашу ругань. Если Маша и Игнат могут не понять до конца, что произошло, то Вера… Я по глазам видел, что она обо всем догадалась. И мне очень стыдно перед дочерью. Что же я натворил? Как я мог так подставить свою семью, своих детей…

— Ты предал меня! Предал наших детей!

— Я не предавал… — пытаюсь отстоять себя, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. — Я совершил ошибку, признаю. И я готов понести за неё наказание. Только давай не будем рушить семью, Даш. Прошу тебя.

— Ошибку?! — она смеется, и этот смех… Как нож в сердце. — Нам с детьми теперь через все это проходить, а у тебя «ошибка»! Стыд, позор на всю округу. Как я теперь людям в глаза смотреть буду?