Книга Измена. Цена твоей слабости, страница 14 – Оксана Алексаева

Молча киваю в ответ и толкаю дверь вперёд.

Быстро выхожу из номера, жадно хватая ртом воздух, словно пока рядом с Дианой был, не мог дышать. Сердце колотится как бешеное. Вот так вечер выдался. И какого черта я вообще сюда поехал?

Смотрю на часы. Черт, время уже за полночь. А если быть точнее, стремительно движется вперёд и стрелка уже перевалила за два часа ночи.

Дашка там, наверное, с ума сходит…

При мысли о жене, сердце больно сжимается. Придется объясняться перед ней. И, похоже, соврать. Вот же наломал я дров.

Дарья

— Вот видишь, Даш, я же тебе говорила! — мамин звонкий голос, полный трагических нот, режет по нервам. — Говорила я тебе, нельзя никому доверять!

Стараюсь сдержаться изо всех сил, стиснув зубы до скрипа. Слова матери, словно соль на рану, раздирают душу, усиливая и без того невыносимую боль. Слезы подступают к горлу, но я изо всех сил пытаюсь их сдержать. Не хочу, чтобы мама видела мою слабость.

— Мама, пожалуйста, тише, — шепчу я, оглядываясь на закрытую дверь детской. — Ты разбудишь детей.

— А пусть слышат! — не унимается мама, повышая голос. — Пусть знают, какой у них «идеальный» отец!

Тяжело вздыхаю. В этом вся моя мама. Всегда говорит то, что думает, не понимая, что её слова могут причинить боль другим.

— Мама, перестань! — пытаюсь я отстоять мужа, хотя прекрасно понимаю, что она, скорее всего, права. — Мы еще ничего не знаем. Может быть, все не так, как ты думаешь.

— Да что тут думать?! — мама всплескивает руками. — Все ясно как белый день! Другая его увела! На этой своей встрече выпускников! А ты, дурочка, дома сидела! С детьми возилась! Надо было идти с ним! Следить за ним! Тогда бы он никуда не делся!

Это становится невыносимо. Стараюсь дышать ровно, но дыхание то и дело сбивается. Сердце тарабанит в ребра, отдаваясь глухой пульсацией в висках.

— Мама, пожалуйста, уйди, — вздыхаю я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Мне нужно побыть одной.

— Я же тебе добра желаю! Советую! — продолжает причитать мать, но я уже не слушаю ее. Просто смотрю на нее, моля, чтобы она ушла. Мне от её слов только хуже становится.

Наконец, мама, видя мое состояние, замолкает и, тяжело вздохнув, выходит из квартиры.

— Я как лучше хочу, а меня ещё и выгоняют, — что-то в этом роде бурчит она под нос, перед тем, как уйти.

— Мам, давай завтра созвонимся…

Но мама ничего мне не отвечает. Обиделась. Но сейчас у меня вовсе не то состояние, чтобы выяснять с ней отношения или просить прощения. Моя душа горит. Рвется в клочья. Тревога ни на миг не покидает. Давно я не чувствовала себя такой жалкой, слабой и уязвимой.

Затем за матерью закрывается дверь. И только тогда разрешаю себе тихонько поплакать. Слезы текут по щекам, обжигая кожу.

Думала, станет легче, но нет. С каждой пролитой слезой отчаяние наоборот, лишь сильнее нарастает.

Подхожу к двери детской, тихонько открываю ее. Заглядываю внутрь. Мой малыш спит, мирно сопя в своей кроватке. Подхожу к Мотьке, целую его в лобик.

Не горячий. Хоть бы болезнь всё-таки отступила, и то хорошо. Затем иду в комнату к Игнату, сегодня с ним спит Демьян. Они так

мило спят в обнимку, что у меня снова слёзы на щеках.

Мои ангелочки. Как же я их люблю. Ради них я должна быть сильной.

Затем прохожу мимо комнаты девчонок.