Книга Стань моей стеной, страница 82 – Ксюша Иванова

И пока я просто стою, пытаясь прийти в себя, Вадим натягивает на меня штаны, а потом приподнимает, поправляя, футболку и... И вдруг замирает, остановив свой взгляд где-то в районе моего живота. А я слишком поздно вспоминаю о своей царапине на нем.

— Что это?

Закрываюсь рукой. Испуганно всматриваюсь в его глаза. И взгляд Вадима неудержимо темнеет!

— Это... это он тебя?

— Нет. Сама...

— Сама? Ты сама себя? Ножом? — Мне не больно совершенно, — сбивчиво лепечу я. — Ничего же страшного... Так царапина! Но, по всей видимости, Вадим думает совсем по-другому! Пальцами сжимает себе виски, как при головной боли! — Зачем, Саша? Он бил тебя снова? — Нет... — Насиловал? — хрипит Вадим. — До этого не дошло. — Не дошло потому, что ты взялась за нож? — Да...

— Убью суку!

Ярость настолько топит мозг, что я не могу это контролировать! Дергаю ручку, забыв, что запер дверь, когда входил!

Скотина! Ублюдок! Он довел ее! Хотел изнасиловать! И она, бедная моя девочка, вынуждена была за нож схватиться, чтобы спасти себя от него!

Саша виснет на моей руке:

— Нет-нет-нет, Вадим! — громким шепотом истерично "кричит" она. — Не надо, пожалуйста! Ну, ничего же не случилось со мной! Ничего! Он отпустил, когда я порезалась! И всё! Я спать пошла! Не надо! Он же охрану позовет! И мы не сможем уйти!

Да, да, охрана. Да, нельзя сейчас... Меня немного отпускает. Отпустив ручку, на мгновение притягиваю Сашу к себе, утыкаюсь лицом в ее волосы. С готовностью обвивает руками за талию, целует в шею, шепчет снова и мне очень нравится, как звучат эти ее, озвученные мечты:

— Скоро все это закончится... И мы будем вместе... Это же закончится, правда?

Киваю, успокаиваясь от нежных поглаживаний ее ручками собственной спины. Это закончится. И ты будешь моей...

— Давай просто уйдем отсюда, ладно? Просто уйдем...

Я чувствую, как ее трясет. И этот ее страх, он действует на меня еще сильнее, чем слова. Саша права. Их срочно нужно уводить отсюда. Мы итак слишком много времени потеряли!

— Да... Давай, собирай Ромку. Я просто выгляну, проверю, чтобы никого не было. И пойдем.

... Выходим буквально на цыпочках. Я с Ромкой на руках, а сзади — Саша, несущая динозавра, с которым ребенок наотрез отказался расставаться.

И это — унизительно, это стыдно — вот так воровать собственную женщину! Я хочу иначе! По-другому хочу! Я хочу открыто заявить на нее права! Хочу выплюнуть это Амирханову в морду! Она — моя, и я ее никому не отдам! А приходится вот так — позорно воровать, заставляя умирать от страха! Мысленно успокаиваю себя тем, что рано или поздно все равно заберу ее по закону! Рано или поздно все равно заставлю Амирханова понять, что с Сашей ему больше ловить нечего! А пока нужно потерпеть.

В доме тишина.

Выходим на балкон. Наклоняюсь в поисках приставленной к перилам лестницы. А ее нет! И когда я это понимаю, в доме за нашими спинами загорается свет. Одновременно с этим свет загорается и во дворе — такое чувство, что врубаются прожектора, установленные по всему периметру!

Внизу к дому бегут охранники с пистолетами в руках. Сую Саше в руки ребенка, и, задвинув их в угол балкона, закрываю собой, оборачиваясь ко входу в дом. Интуитивно понимаю, что именно оттуда исходит сейчас для нас главная угроза.