Книга Стань моей стеной, страница 30 – Ксюша Иванова

Ну, ладно, пусть! Я все не буду. Так, чуть-чуть приложусь.

Минут через двадцать вымотавшийся на свежем воздухе Ромка начинает дремать — в обед он сегодня не спал.

— Давай я его в дом отнесу? — поднимается со своего места Вадим.

— Я сама, наверное, лучше, — пьяно бормочу я.

— Ты последи пока за остатками мяса, иначе сгорят, — командует он. И, правда, сгорит ведь! Нужно последить! Понимаю я. Совсем не думаю о том, что, в принципе, Вадим мог и сам это сделать... без меня.

Слежу. Переворачиваю вилкой, как это делал Вадим. Поливаю из его бутылки. Увлекаюсь так, что не замечаю его возвращения. И когда он садится не на свой пенек, а на тот, который стоит рядом со мной, я это замечаю, да, но не реагирую — мне так сейчас здорово, так классно — отступили страхи, ушло смущение и постоянное предчувствие беды.

Хочется пошутить, сказать ему что-то такое, чтобы он понял, что я не такая размазня, какой, наверное, кажусь Вадиму! И я придумываю, усиленно соображая — только мысли почему-то разбегаются в разные стороны и от этого немного кружится голова...

— Ты любишь его? — вдруг спрашивает Вадим.

— Кого? Руслана? — не сразу доходит до меня.

— Да.

— Ты обижаешь меня сейчас! — я хочу рассказать ему сейчас свою теорию о том, что невозможно любить того, кто унижает, кто обижает тебя, того, кто не дает права выбора, того, кто держит в постоянном страхе! Но раз он спрашивает, значит, уверен, что так бывает... Как в той моей глупой книжке.

— Правда? — в отблесках костра я вижу, как Вадим расплывается в улыбке. — Чем я обижаю тебя? Тем, что предположил, что ты можешь любить своего мужа?

— Я настолько глупой кажусь, чтобы любить мерзавца, который меня бьет?

— Ты не кажешься глупой. Красивой кажешься. Восхитительной. Очаровательной. Хозяйкой кажешься хорошей. Матерью любящей.

— Ой, неспроста столько комплиментов сразу!

— Конечно неспроста! Путь к сердцу женщины лежит через ее ушки!

— Серьезно?

— Серьезней некуда! Хочешь докажу?

Глупо хихикаю. Хочу, чтобы доказал. Это же значит просто, что он мне что-то рассказывать будет, да? Интересно. Весело с ним. Протягивает бокал с остатками вина.

— Не-е-ет! Одна я не буду! — заплетающимся языком говорю я.

— Давай вместе?

В его бокале пусто. Непонимающе смотрю на него.

Вадим берет бокал и подносит к моим губами. Делаю небольшой глоток. А потом он... глядя мне в глаза, подносит бокал к своему рту, показательно развернув той стороной, к которой только что прикасалась я!

Как поцелуй...

Я почти ничего не соображаю! В голове — полный раздрай, хоть я и трезвый... Я от близости Сашиной связно думать не могу — куда-то исчезли мои остроумие и юмор. Сам себе кажусь влюбленным дурачком, стесняющимся не то, что разговаривать с предметом своего обожания, но не знающего, куда руки деть в ее присутствии...

Сам трезвый. А вот Сашу напоил — это заметно. Она расслаблена. Она даже улыбается! Этого же ты добивался, Дым? А сам-то отчего так поплыл? От бокала настойки? Прикладываюсь губами к ее бокалу. И отчаянно фантазирую, что к ее губам. Прикусывает нижнюю. Она пухленькая такая. Мягкая, наверное. Со вкусом вишни на коньяке...

Мне бы сейчас...

Но не позволит же! Напугаю! Но хочу так, что толчки крови пульсом стучат в ушах!

— Саша... начинаю, еще не зная, что скажу дальше.