Книга Верни меня, страница 48 – Диана Каюмова

Я накинула халат и пошла в душ. Горячая вода смывала остатки сна, остатки страха, остатки сомнений. Я стояла под струями и улыбалась — глупо, счастливо, без причины.

Когда я вышла, на кухне пахло омлетом и кофе. Дмитрий стоял у плиты в одних боксёрах и ловко орудовал лопаткой. На столе уже стояли тарелки, нарезанный сыр, масло, хлеб. Никакого пафоса — просто уют. Наш уют.

— Садись, — сказал он, ставя передо мной тарелку. — Омлет с помидорами. Ты такой любила.

— Я и сейчас люблю.

Я ела, а он смотрел на меня. Не как раньше — оценивающе, изучающе. А тепло, с заботой. Как смотрят на что-то дорогое.

— Знаешь, — сказала я, отпивая кофе, — я много думала о том, как мы будем жить дальше. Ты предлагал переехать в Питер.

— Да.

— Ты действительно готов оставить всё?

— Я уже говорил: компания не бросится, у меня есть заместитель. Дом — это просто дом. А вы — моя семья. Я хочу быть с вами. Здесь, в Питере. Если ты, конечно, хочешь этого.

— Я хочу, — сказала я. — Но мне нужно время. Давай попробуем сначала так: ты приезжаешь чаще. Может быть, на неделю. Может быть, снимешь квартиру, чтобы не жить на диване.

— Диван меня вполне устраивает, — он усмехнулся. — Особенно если ты иногда будешь ко мне приходить.

— Я подумаю, — сказала я с улыбкой.

Он взял мою руку и поцеловал в запястье. Потом в центр ладони. Потом перевернул и поцеловал кольцо.

— Я никуда не тороплюсь, Кира. Я ждал три года. Подожду ещё столько, сколько нужно.

— Ты изменился, — сказала я.

— Нет. Просто я наконец понял, что такое настоящая сила. Настоящая сила — это не власть. Это способность ждать.

За окном разгорался день. Я смотрела на Дмитрия — на его руки, которые вчера держали меня, на его губы, которые шептали моё имя, на его глаза, которые смотрели на меня так, будто я — самое ценное в его жизни, — и понимала: я приняла правильное решение.

Мы ещё не знали, как всё сложится. Не знали, сможем ли мы действительно жить вместе после всего, что было. Не знали, не вернутся ли старые обиды и старые страхи. Но мы оба были готовы попробовать.

И, кажется, это и называется любовью. Не та любовь, что вспыхивает и сгорает. А та, что выдерживает три года разлуки и возрождается из пепла. Как феникс. Как мы.

Телефон на столе завибрировал. Лена. Я взяла трубку и услышала Верин голос — звонкий, счастливый:

— Мама! Мама! Мы построили крепость! А можно папа тоже придёт? Я хочу ему показать!

Я посмотрела на Дмитрия. Он услышал и уже улыбался.

— Конечно, солнышко. Мы сейчас приедем. Вместе.

— Ура! — закричала Вера и бросила трубку.

Мы оделись и вышли из квартиры. На улице пахло мокрым асфальтом и начинающейся весной. Он взял меня за руку, переплёл наши пальцы — два кольца, две судьбы, одно целое.

— Пойдём, — сказал он.

И мы пошли — к нашей дочери, к нашему будущему, к тому, что мы заслужили после всех этих лет.

Вместе.

Я стоял у окна в гостиной Киры и смотрел на питерские крыши. Солнце уже поднялось, но в квартире было тихо — Кира ушла в душ, Вера всё ещё гостила у Лены. У меня было несколько минут тишины, чтобы переварить всё, что случилось за последние сутки.

Она сказала «да». Не в юридическом смысле — мы и так были женаты когда-то, и штамп в паспорте давно аннулирован. Но она сказала «да» мне. Нам. Нашему будущему. Она позволила мне остаться в её жизни не как отцу Веры по средам и субботам, а как мужчине. Как партнёру. Как тому, кто просыпается рядом.