Книга Красивая, страница 80 – Марина Кистяева

Ее жизнь определенно менялась. И в лучшую сторону.

Та реальность, в которой Тася пребывала, ей очень даже нравилась.

Ну почти.

Про «почти» она вроде старалась и не думать. Хотя кого она обманывала? Как не будешь тут думать, когда тот же соседский дом напоминал ох как о многом.

Сегодня – та же история.

Как только она поравнялось с домом Владимира, шаг невольно замедлился. Тася едва заметно усмехнулась сама себе.

Дом Владимира стоял такой же, как и месяц назад. Да и что с ним могло случиться за тридцать с небольшим дней? Зарос травой немного и только. А так… Как был монументом, так и остался. Точнее, крепостью.

Через которую она, кстати, успешно как-то перелезла. Подумать только. Додумалась же в свое время по заборам лазить.

Главное теперь, чтобы детвора в школе не узнала, иначе приколов не оберется. Особенно от старшеклассников. Те и так слишком «активно» уделяли ей внимание. Иногда чересчур.

Тася задержала взгляд на соседском доме дольше, чем полагалось.

И когда только отболит…

Ей не хватало его.

Не только его прикосновений, его грубых рук на своей коже, его голоса.

Ей не хватало его присутствия.

Того, как он стоял на пороге, заслоняя собой весь свет. Того, как его молчание наполняло комнату, делая ее меньше, теснее, будто даже воздух становился гуще, когда он был рядом.

Она закрывала глаза, и перед ней снова возникло лицо Володи с резкими чертами, чуть грубоватыми.

Память услужливо подсказывала детали, от которых по телу пробегали мурашки. Запах его кожи, где древесные нотки смешивалась с чем-то пряным, неуловимо мужским. Она отлично помнило тепло его тела, когда он прижимал ее к себе так крепко, что она едва могла дышать.

И еще был звук его дыхания. Именно звук. Глубокий, протяжный.

Тася тосковала по Владимиру. Сильно.

Это злило. Это бесило. Это заставляло нервничать.

Ну не могло все закончится вот так! Не могло, и все тут. Тася понимала, что ее внутренний протест больше походил на детский каприз.

Она могла десятки раз говорить себе, что между ними не было ничего, кроме секса. Причем, блинский, с денежной благодарностью, от которой ее до сих пор коробило. Не умела она принимать деньги от мужчин в такой форме и не собиралась учиться.

Черт ее дернул тогда ляпнуть в разговоре, что она красивая и этот факт подразумевает решение многих ее проблем. На самом деле она так не думала. Но кого это теперь волновало?

Владимир уехал.

Бабка Люба появилась точно из пустоты. Или Тася настолько задумалась, что не увидела пожилую женщину?

— Доброго денечка, Таисия Александровна. – Бабка задорно ей подмигнула.

— Скажете тоже, баб Люба…

— А что? Моя матушка рассказывала, что раньше в деревне, когда учителя шли, даже старики почтенно снимали шапки и кланялись.

— Когда это было. Сейчас, если ученик учителя матом не обложил, считай, день удачный.

— О да, они могут. Пройдутся вкось и вкривь.

— Еще как могут. Будем пополнять словарный запас. – Тася подмигнула соседке.

— Пополнять она собралась… Не положено! Да и вообще! Не любят мужики, когда девицы-красавицы матом ругаются.

На последнее замечание Тася ничего не сказала.

Был тут один матерщинник…

— Твой-то не объявлялся? – продолжила баба Люба как ни в чем не бывало. – Я имею в виду не муженька, а этого...

На ее морщинистом лице оживились накрашенные брови, которые поползли вверх, как две черные гусеницы.