Книга Важнее слов, страница 35 – Миа Шеридан

— Не уверена, что это хорошая идея, но в любом случае спасибо. Я надеюсь, ты хорошо проведешь свой отпуск. Доброй ночи.

С этими словами я обернулась и ушла, не оглядываясь ни разу. Немного меня утешало то, что в этот раз это я уходила от него.

Глава 7. Каллен

Джесси Кресвелл. Моя Джесси Кресвелл. Как же так? Я пытался осмыслить то, что произошло. Та девушка, которую я поцеловал на крыше в Париже, – это была она? Девушка, о которой я постоянно думал? Неужели в этом и крылась причина моего влечения к ней? Причина того чувства, которое я не мог объяснить? Чувства, будто я ее уже знаю? В этом причина того, что я постоянно возвращался к ней мыслями? Для Джесси в моем сердце был отведен специальный уголок, и, возможно, этот давно уже отрезанный кусочек меня узнал эту девушку.

И все равно такое чувство… что тут нечто большее. Я не мог точно сформулировать, в чем дело. Ее волосы стали темнее и длиннее, веснушки были почти не видны, и, очевидно, она больше не носила брекетов, но теперь, когда я знал, кто она такая, я видел, что в ней еще жил тот ребенок, которого я когда-то знал. Хотя, кроме этого слабого напоминания о прошлом, в ней не осталось ничего от ребенка.

Она все еще была худой, но ее тело округлилось, где надо, и мне приходилось одергивать себя, чтобы не пялиться постоянно на ее большую соблазнительную грудь. Джесси Кресвелл. Боже мой.

Те два года, что мы провели вместе, были моим единственным настоящим детством, единственным временем, когда я позволял себе играть, отдаваться на волю фантазии, делающей возможным все. Джесси – единственное хорошее. И все же то время было и временем боли, от него остались воспоминания, о которых я ничего не хотел знать, воспоминания, которые я постарался максимально отстранить от себя.

Черт, я только о ней и мог думать со вчерашнего вечера.

Я услышал звук прибывшего лифта, и мое сердце забилось быстрее, пока я наблюдал за тем, кто же из него выйдет, сидя в лобби отеля, где я… ну, где я просто слонялся без дела последний час.

Из лифта вышла пожилая пара, и я расстроился, но тут же увидел позади них Джесси, рассматривающую брошюру у себя в руке. Джинсы, свободный белый топ, пара сандалий, а через одно плечо перекинута сумочка. Длинные русые волосы собраны в хвост, как в ту парижскую ночь, когда мы поцеловались, а на лоб она надвинула солнцезащитные очки.

— Bonjour.

Она посмотрела на меня, и я засмеялся от ее удивленного выражения лица, которое быстро перешло во что-то, напоминавшее раздражение.

— Каллен. Я и не знала, что ты ранняя пташка.

— Да, и я всегда таким был, – я прочистил горло и пристроился сбоку от нее, сопровождая ее до стойки администрации. – Это ведь лучшая часть дня. Я никогда не пропускаю эээ… – я пытался вспомнить, что же там происходит до полудня.

— Рассвет? – предположила она с удивлением в голосе.

— Ага.

Она скосила на меня взгляд, очевидно, не веря мне, и я не смог сдержать улыбку. Она была такая милая. Эти большие карие глаза, полные губы, такие сладкие на вкус, и россыпь веснушек, которые были видны только вблизи. Только когда я был очень близко. Я наклонился к ней, но она отстранилась.

— Что ты делаешь?

— А… да ничего.

Она с подозрением посмотрела на меня, а затем подошла к стойке и на быстром французском заговорила с мужчиной, который ее приветствовал. Я не понял ни слова. Она улыбнулась и пошла куда-то, а я кивнул мужчине и последовал за ней.