Книга Важнее слов, страница 158 – Миа Шеридан

Как бы то ни было, я буду гордиться своим сыном, кем бы он ни стал. Слова, которые будут звучать в его голове, когда он будет думать обо мне, будут словами любви и признательности, гордости и радости. Он всегда будет знать, что когда я смотрел на него, то видел настоящее чудо.

— Прекрасный день, правда? – спросила Джесси, став со мной рядом, обхватив меня руками за пояс и положив голову мне на плечо.

Я приобнял ее в ответ, притянул ближе к себе и поцеловал в макушку. Так мы и стояли, наблюдая за тем, как наш сын смеется и ходит из стороны в сторону, следуя за скачущим Пьером.

— И правда прекрасный, – ответил я.

Мы пришли на поле неподалеку от пещеры, в которой были найдены записки Аделаиды, и устроили там пикник, наслаждаясь великолепной весенней долиной Луары и предаваясь приятным воспоминаниям о месте, где мы влюбились друг в друга. О месте, в котором сложилась наша семья.

Может, говорить так было не совсем верно. Возможно, история нашей семьи началась давным-давно в заброшенном вагоне одним летним калифорнийским днем. Может быть, все эти годы судьба ждала, что мы набредем на тропу, которую она проложила для нас с любовью. Похоже, терпения ей в этом деле было не занимать.

— Я чувствую, будто они где-то рядом, – тихо сказала Джесси, поворачиваясь к пещере, которая была позади нас. – Я до сих пор иногда слышу голос Аделаиды. Я представляю себе, что бы она могла сказать, какой совет могла бы дать.

Я заглянул в ее мечтательные глаза, я любовался ее красивым лицом, этими большими карими глазами, этими сладкими полными губами, которые мне никогда не надоедало целовать. «Спасибо, – сказал я про себя. – Спасибо тебе за нее. Спасибо за них». На солнце веснушки Джесси были лучше видны, я наклонился и поцеловал их, не в силах сопротивляться желанию. Она засмеялась и улыбнулась.

— И что она говорит? – спросил я.

Неподалеку от нас Остин потерял равновесие и грохнулся на свой зад, хорошо защищенный памперсами, которые смягчили падение. Пьер тут же подбежала к нему и принялась лизать его лицо, пока наш сын, которому только-только исполнилось восемнадцать месяцев, упорно поднимался на ноги, чтобы продолжить свое приключение.

— Она говорит мне слушаться своего сердца, замечать все подарки, даже самые маленькие, которыми награждает меня судьба, а еще – сохранять спокойствие, когда ты оставляешь в раковине свою тарелку с остатками кукурузных хлопьев, не сполоснув ее.

— Она очень мудра, твоя Аделаида, – засмеялся я.

Ее улыбка стала слегка задумчивой.

— Это так. В основном она напоминает мне быть благодарной за то, что у меня есть.

Я притянул ее ближе к себе, чувствуя то же самое.

Год назад, чтобы дополнить картину, которую Аделаида изложила в своих записках, доктор Моро и Джесси нашли информацию по поводу капитана Оливье Дюрана, который служил во французской армии во время Столетней войны. Они обыскали все старинные французские архивы и наконец нашли запись о том, что капитан Дюран женился на Аделаиде Бовэ, дочери французского аристократа, лишенной всех прав наследования, в том же году, в котором Жанну д'Арк сожгли на костре за ересь. Капитан Дюран ушел в отставку, и вместе они вырастили пятерых детей. Они всю жизнь прожили во французской деревушке, где Оливье и Аделаида занимались фермерством, ухаживая за своими фруктовыми садами до самой смерти. Оливье умер первым, Аделаида – вслед за ним спустя три недели.