Книга Невеста для Белой Короны, или как не влюбиться и не умереть во Дворе, страница 40 – Анна Флин

Он уводит меня в сторону, подальше от взглядов, шёпотов и слишком внимательных глаз. Я иду, но каждую секунду готова вырваться. Шаги резкие, дыхание сбивчивое, в висках неприятно пульсирует.

— Ты зачем появился? — шиплю я, едва мы отходим на достаточное расстояние. Голос дрожит, но я злюсь достаточно, чтобы не дать этому превратиться в слабость. — Мы мило беседовали.

Принц останавливается, поворачивается ко мне медленно, будто смакуя момент.

— Ты про разговор, где ты из кожи вон лезла, а он смотрел в пустоту? — уточняет он с холодной точностью хирурга. — Прости...

Я резко разворачиваюсь к нему. Полы платья взлетают, шляпа съезжает набок, но мне плевать. Взгляд колючий, злой, униженный и слишком живой.

— Элиар, — говорю резко, отчеканивая его имя так, будто это не обращение, а предупреждение.

Он напрягается. Я вижу это по плечам, по линии челюсти, по тому, как на секунду сужаются глаза. Сын Белой Крови не привык, что его имя произносят таким тоном.

— Тебе что надо? — добавляю тише, но жёстче. — Говори прямо. Я не в настроении для игр.

Взгляд Элиара скользит по толпе девушек — лениво, оценивающе, будто он перебирает украшения на витрине. Потом внимание возвращается ко мне. Я физически чувствую этот момент, как прикосновение без рук.

— Видишь их? — голос звучит спокойно, почти равнодушно. — Любая из них будет моей, если я захочу.

Фыркаю, закатывая глаза, и нарочито небрежно машу рукой, будто отмахиваюсь от назойливой мухи.

— Да-да, — тяну я. — Я в курсе, ваше высочество. К чему ты клонишь?

Он делает шаг ближе. Не резко — наоборот, опасно плавно. Тембр голоса меняется, становится ниже, тише, интимнее, будто предназначен только для моих ушей.

— Я говорю о тебе, — произносит он. — Запретный плод сладок. Недоступный — ещё слаще.

Поднимаю подбородок и встречаю его взгляд в упор. Сердце стучит быстрее, но спину держу прямо. Пусть даже не надеется.

— Ах вот оно что, — медленно произношу я, позволяя губам искривиться в усмешке. — Так ты просто бесишься, потому что я не падаю к твоим ногам.

Рука принца ложится мне на талию. Уверенно. Собственнически. Он притягивает меня ближе, и вокруг будто мгновенно становится тише. Девушки замирают, разговоры обрываются, взгляды впиваются в нас с нескрываемой злостью и жадным любопытством.

— Ты вершина, — шепчет он, наклоняясь так близко, что я чувствую его дыхание, — которую я хочу покорить.

Усмехаюсь и слегка отстраняюсь, насколько позволяет его хватка.

— Ой, не ной, — фыркаю я. — Обделённый ты наш.

Элиар склоняется ещё ближе, будто собирается стереть границу между словами и действием.

— Я тоже могу дать тебе корону, Эллария.

Улыбаюсь — медленно, холодно, без участия глаз. Затем стряхиваю с его плеча несуществующую пылинку, демонстративно нарушая момент.

— Как мило, — произношу я сладко. — Вот только у тебя её нет.

На его губах появляется ответная улыбка. Хищная. Уверенная.

— Ради тебя, я займу престол Белого Дворца, — произносит он тише, и в этом голосе больше нет прежней насмешливой лёгкости. — Я никогда не рвался к трону. Мне было удобно жить так, как я жил: удовольствия, свобода, отсутствие ответственности. Я знал, что корона достанется Альдерику после смерти отца, и меня это устраивало. Я не хотел власти.

Он делает паузу, словно сам поражён тем, что собирается сказать дальше, и на мгновение отводит взгляд — редкая, почти неприличная слабость.