Книга Пышка по протоколу, или Босс, держите корону!, страница 58 – Алекс Скай

«Пирог завтра. Мужчин не обещаю, один из них слишком богат, чтобы понимать слово „нет“ с первого раза. Запри дверь».

Я улыбнулась впервые за несколько часов.

В дверь позвонили через двадцать минут.

Я посмотрела на замок.

Потом на телефон.

Потом снова на замок.

— Полина, если это ты без пирога, я разочарована, — крикнула я.

За дверью помолчали.

— Это не Полина.

Кирилл.

Разумеется.

Я закрыла глаза и прислонилась лбом к двери.

— Я просила отсутствие мужчин в радиусе километра.

— Я не знал.

— Вы вообще часто не знаете того, что не спросили.

Пауза.

— Справедливо.

Я открыла дверь не сразу. Сначала посмотрела в зеркало у прихожей. Домашний свитер, мягкие брюки, лицо без макияжа, усталые глаза, волосы в косе. Никакой невесты. Никакой консультантки с расширенным доступом. Никакой женщины с идеальной помадой, которая умеет отвечать совету директоров.

Просто я.

И почему-то именно в таком виде открывать Кириллу было страшнее, чем в вишнёвом платье у камина.

Он стоял на лестничной площадке.

Без пальто. В тёмном костюме, но уже не таком безупречном: ворот рубашки чуть расстёгнут, волосы не идеально уложены, лицо усталое. В руках — коробка.

Я посмотрела на коробку.

— Если там документы, я закрою дверь.

— Нет.

— Деньги?

— Нет.

— Голова Вадима?

Он моргнул.

— Нет.

— Жаль. Хотя юридически, наверное, к лучшему.

Он опустил взгляд на коробку.

— Пирог.

Я застыла.

— Что?

— Пирог. С яблоками. Лика сказала, что с цветами я только ухудшу ситуацию. Полина сказала, что вы хотите пирог.

— Полина с вами разговаривала?

— Она позвонила мне.

— Конечно. Почему бы моей помощнице не звонить моему фиктивному жениху после нашей ссоры?

— Она сказала, если я появлюсь без извинений, она проклянёт мой календарь.

Я прикрыла рот рукой.

Смеяться было нельзя. Я всё ещё злилась. Но фраза о проклятом календаре была слишком прекрасна.

— И вы испугались?

— Моё расписание — сложная система.

— Понимаю. Потерять его было бы трагедией.

— Арина.

Он сказал моё имя тихо.

Без приказа.

Без нажима.

Даже без попытки войти.

Он стоял за порогом и ждал.

— Я не пришёл спорить, — сказал он.

— Тогда зачем?

Он посмотрел прямо на меня.

И впервые за всё время я увидела, насколько ему трудно.

Не решать. Не командовать. Не предлагать условия. А просто стоять и говорить так, чтобы в словах не было брони.

— Извиниться.

Я молчала.

Он продолжил:

— Я был неправ.

Вот так.

Без «если». Без «но». Без «вы тоже». Без аккуратной деловой упаковки, в которой обычно прячут половину вины, чтобы вторая половина не мешала самоуважению.

Я был неправ.

Три слова.

И, кажется, Кирилл Грант произнёс их так, будто подписал самый сложный договор своей жизни.

Я скрестила руки на груди.

— В чём именно?

Он моргнул.

— Вы хотите список?

— Очень.

— Хорошо.

Он выпрямился, как человек, который сейчас будет выступать перед советом директоров, потом спохватился и неловко опустил плечи.

— Нет. Не так.

— А как?

— Нормально.

— Это уже интересно.

Он вдохнул.

— Я был неправ, когда сказал про договор и инструмент. Это было грубо. И нечестно. Вы не инструмент. Вы человек, который помогает мне больше, чем обязан. И я… воспользовался тем, что вы ответственная.

Я молчала.

— Я был неправ, когда решил, что могу оценивать вашу встречу с Вадимом только через риск для сделки. Мне было неприятно не только из-за сделки.