Книга Пышка по протоколу, или Босс, держите корону!, страница 36 – Алекс Скай

Он сдался.

Меня поставили рядом с ним. Вернее, Валентина Сергеевна сказала: «Арина, встаньте к Кириллу», а Нина Павловна добавила: «Ближе, а то будто вы в разных договорах». Если бы она знала, насколько точно попала.

Кирилл стоял рядом, не касаясь меня.

— Можно я положу руку вам на талию? — спросил он тихо.

Я посмотрела на него.

Вокруг улыбались гости, Валентина Сергеевна поправляла композицию, Орлов шутил с Марией, а я вдруг слышала только этот вопрос.

Не приказ.

Не жест для публики.

Вопрос.

Я кивнула.

Его ладонь легла на талию аккуратно, почти невесомо. Через ткань платья я почувствовала тепло его руки и неожиданную бережность движения.

— Нормально? — спросил он.

— Да.

— Вы напряжены.

— Я стою на семейном фото с временным женихом по расписанию. У меня есть право.

— Я тоже напряжён.

— Не видно.

— Я лучше тренирован.

— Хвастаетесь?

— Делюсь опытом.

Фотографировать вызвался Антон. Он сделал несколько снимков, потом кто-то позвал Валентину Сергеевну, потом гостей стало больше, кто-то встал рядом, кто-то отошёл, свет от камина дрожал на стекле окон.

На одной фотографии мы с Кириллом остались вдвоём.

Я это поняла не сразу.

Только когда его мать посмотрела на экран телефона Антона и вдруг очень тихо сказала:

— Красиво.

Кирилл убрал руку с моей талии.

Не резко.

Но я всё равно почувствовала отсутствие тепла.

— Мама, — сказал он предупреждающе.

— Я ничего не говорю.

— Именно это и опасно.

— Я просто радуюсь.

— Молча?

— Не учи меня молчать, сын. Я слишком долго тебя слушала.

Я засмеялась. Кирилл посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то почти домашнее. Усталое, тёплое, неверящее, что вечер не развалился на части.

Когда мы прощались, Валентина Сергеевна обняла меня. Я не ожидала, но ответила.

— Спасибо, Арина, — сказала она тихо. — Вы сегодня сделали больше, чем думаете.

— Я просто старалась не подорваться на семейной мине.

— И обезвредили не одну.

— Не уверена.

— Я уверена.

Она отстранилась и посмотрела мне в глаза.

— Не позволяйте ему прятаться за делами. Он делает это слишком хорошо.

Я не успела ответить.

Кирилл подошёл.

— Мама.

— Что?

— Не вербуй Арину.

— Поздно.

— Я заметил.

В машине мы долго молчали.

Город за окном был тёмным, мокро блестел после недавнего дождя, витрины отражались в асфальте. Я сидела рядом с Кириллом и старалась не думать о его руке на моей талии. О том, как он сказал «рядом со мной это не обсуждается». О том, что его мать была не чудовищем, не манипулятором, не светской надзирательницей, а женщиной, которая слишком сильно хотела, чтобы сын перестал быть один.

— Вы хорошо держались, — сказал Кирилл.

Я повернула голову.

— Это моя реплика.

— Тогда скажите.

— Вы хорошо держались.

— Удивительно.

— Что?

— Приятно.

Я не сразу нашла ответ.

— Вы сегодня нарушили договор, — сказала я наконец.

— Где?

— Пункт про фиктивность. Вы слишком убедительно меня защищали.

Он посмотрел на меня.

— Это не было частью роли.

Вот теперь молчание стало совсем другим.

Опасным.

Нежелательным.

Слишком настоящим.

— Тогда тем более, — сказала я тихо.

— Арина.

Водитель впереди включил поворотник, и машина мягко свернула на мою улицу. Прекрасно. Спасение цивилизации светофором.

Автомобиль остановился у моего подъезда.

Кирилл вышел первым, помог мне выйти. Я кивнула, принимая руку. После вечера спорить с этой вежливостью было уже глупо. Тем более что она перестала быть только вежливостью.