Книга Пышка по протоколу, или Босс, держите корону!, страница 118 – Алекс Скай

Усталость.

— Вадим Игоревич, вы так и не поняли. Я не выбирала его сторону.

Я шагнула ближе.

— Я выбрала свою.

Он ничего не ответил.

Служба безопасности подошла очень корректно. Без драмы. Без грубости. Без сцены, которой он, возможно, опасался или ожидал. Просто официальная просьба пройти для разговора.

И Вадим ушёл.

Не побеждённый красиво.

Не уничтоженный.

Просто вынужденный выйти из комнаты, где его сценарий больше не работал.

После этого всё стало странно будничным.

Сделку не подписали прямо в зале под аплодисменты и падающие лепестки, хотя Полина позже сказала, что для коммерческого эффекта стоило бы. Но партнёры подтвердили движение дальше. Юристы ушли согласовывать финальные документы. Совет директоров разошёлся с лицами людей, которые пережили слишком много человеческих эмоций за один деловой день и теперь срочно нуждаются в таблицах.

Лика плакала в коридоре.

— Я не плачу, — сказала она, когда я подошла.

— Конечно.

— У меня аллергия на руководителей, которые растут как личности.

— Редкая.

— В нашей компании впервые выявлена.

Полина обняла меня так крепко, что я пискнула.

— Ты сделала это.

— Мы сделали.

— Не обесценивай момент. Я ела печенье и угрожала дивану. Ты держала зал.

— Это тоже вклад.

— Огромный. Империи, как я говорила, строятся на печенье.

Кирилл исчез на полчаса — с Еленой, Антоном и юридическим блоком.

Я осталась в маленькой переговорной, где ещё ночью мы резали слайды и строили новую реальность из кофе, маркеров и упорства. Брошь-корона лежала на столе передо мной. Я сняла её после презентации, потому что плечо устало, а может, потому что сегодня она выполнила своё дело.

Через стекло я видела офис.

Люди ходили, говорили, работали. Кто-то смотрел на меня и улыбался. Кто-то делал вид, что не смотрит. Стас прошёл мимо, показал большой палец и тут же уронил папку от смущения.

Я рассмеялась.

И только тогда поняла, как сильно устала.

Кирилл вошёл без стука.

Потом остановился у двери.

— Простите.

— За что?

— Не спросил, можно ли войти.

Я посмотрела на него.

— Уже вошли.

— Могу выйти и попробовать правильно.

— Не драматизируйте прогресс.

Он закрыл дверь.

Теперь на нём не было пиджака. Рукава рубашки были закатаны, галстук ослаблен. Безупречный Кирилл Грант слегка разошёлся по краям, и в этом было что-то невозможное, живое, слишком притягательное.

— Сделка? — спросила я.

— Успешно. Финальные документы сегодня вечером. Орлов подтвердил блок. Баженов тоже.

— Поздравляю.

— Нас.

— Вас.

— Нет, Арина. Нас.

Я не стала спорить.

Он подошёл к столу, увидел брошь.

— Сняли корону?

— Сегодня она слишком много работала.

— Как и вы.

— Я выставлю счёт.

— Надеюсь.

Мы замолчали.

За стеклянной стеной офис продолжал жить. Но здесь, в маленькой переговорной, время снова стало отдельным. Как на кухне с пирогом. Как на балконе после танца. Как в тех редких моментах, когда между нами не было компании, скандала, Вадима, партнёров, роли, контракта.

Только мы.

И всё, что ещё не было названо до конца.

— Вы сегодня сделали очень важную вещь, — сказала я.

— Признал правду?

— Нет. Не стали делать из неё оружие против себя.

Он смотрел на меня внимательно.

— Вы научили.

— Я дала методические материалы. Вы сами применили.

— Тройной тариф?

— Минимум.

Он улыбнулся.

Потом стал серьёзным.