Книга Влюбись в меня. Это приказ, страница 32 – Елена Волкова

— Потом узнал, что ты жена Марка, — задумчиво. — Честно сказать? Ужрался вусмерть. Думал, ну вот наконец встретил девушку, в которую влип с первого взгляда. И нет. Думал, шиздец мне придет, — ранено улыбается.

— Знать бы, что тебя встречу хоть когда-нибудь, — в запале шепчу, — я бы никогда замуж не вышла. Тоже признаюсь тебе.

Плевать. Раз уж мы в очередной раз говорим, пусть знает все.

— Сначала боялась. Ты такой, — развожу руками, — ну… слухи о тебе разные были. Женщин бросаешь, не глядя. Черствый. Человек без души. Ломала себя, когда впервые помощь потребовалась. Страшно, вдруг пошлешь. А потом… Саш, я долго думала. Мне стало тяжело без тебя обходиться. Поэтому… — набираю воздуха в грудь. Отвожу взгляд. — Поэтому звонила иногда из-за Марка. Знала я, что он погуливает. В душе знала, подозревала. Саш, я лишь сейчас понимаю. Ты мне в последнее время не как утешитель и решатель проблем был нужен. Просто — ты был необходим. Вот такое откровение.

Саша молчит.

Пугаюсь его реакции. Слишком отстранен и задумчив. Отодвигаюсь подальше. Он не глядя загребает и жмет к себе. Насторожившись, замираю.

Мимо нас проходит девушка. Не обращая внимания на меня, останавливается с любопытством разглядывает Булатова. Совесть у них есть или нет? Она ослепла? Не видит, что он со мной? Наглость нереальная.

— Вы что-то хотели? — спрашиваю.

С трудом отрывается от Саши. Мне ревностно. Он ни на что не реагирует. Привык к вниманию, да?

— Ничего, — надменно бросает и уходит.

Психую.

Сбрасываю Сашину руку. Веду себя, как идиотка. Вздрагивает мощным телом, фокусируется на мне.

— Если бы я знал раньше, Лан, — наконец говорит. — Забрал бы без вариантов. Просто не понимал, что тоже тебе не безразличен.

— Знай теперь.

С обидой. Тормознуть себя не могу. Что они его все рассматривают? Это мой! Неужели непонятно? Бесят жадные додельные суки! Схожу с ума от ревности, потому что впервые в жизни познаю это разрушающее чувство.

— Саш, — забираюсь на колени. — Давай уедем, м? Отсюда уедем. Побыстрее.

Глажу грудь, медленно спускаю руку к массивной пряжке ремня, завожу за нее большой палец. Саша втягивает пресс, глаза опасно вспыхивают.

— Кто я такой, чтобы сопротивляться любимой женщине.

В то же мгновение взлетаю вверх. Меня, как царицу, несут на руках.

А потом любят всю ночь напролет.

— Что мы будем делать, Александр?

Отец сурово хмурит брови.

— Вот кандидаты, — повторно стучу по папке. — Я свою работу сделал. Что еще?

— Ты серьезно сейчас? — сводит брови.

— Что не так?

Давай уже, отец. Клони куда тебе там надо. Ведь на лбу написано, что в курсе всего уже. Только плевать. Лана у меня, и я ее не выпущу никуда. У нее больняк официально.

— Если считаешь, что правильно поступил, это не делает тебе чести.

Отец надменно смотрит, постукивает карандашом по столу. Раньше грозные сигналы прокатывали, теперь давно не малолетка. Есть чему за плечами раскинуться, поэтому обвинения в молоко.

— Ты о чем?

Откидываюсь, сажусь удобнее. Позволяю позу вальяжнее, чем требует устав. Точнее, я сейчас вообще не по уставу. И на это тоже плевать.

— О ком.

— Ммм. И?

На лицо отца наползает сумрак. Он ненавидит факт того, что ему приходится решать что-то в семье. Сколько живу столько не понимаю, зачем ему в принципе домочадцы. Пришел к выводы, что некоторые люди существуют по канону «так положено».