Книга Подарок для Градова, страница 53 – Татьяна Любимая

— Кира? — сначала удивился, блеснув радостью, а потом нахмурил посветлевшие от времени брови. Посмотрел мне за спину, убедился, что одна. — Явилась? — хотел сказать зло, а получилось с дрожью в голосе. И даже глаза стали чуть ярче от накатившей мокроты.

У меня в горле застрял комок, а неизвестно откуда взявшиеся слезы обещают вот — вот устроить всемирный потоп.

— Пап… — не в силах сдерживаться, бросилась вперед, обняла отца за талию, спрятав лицо у него в подмышке. Вдохнула такой знакомый отцовский запах. Пусть хоть как злится или строит из себя обиженного, я все равно его люблю.

— Куда? Я же в масле, — пробасил отец, но обнял меня крепко. Только кистями рук не тронул, чтобы точно не замарать. — У — у, развела мокрень, — хмыкнул в ответ на мой всхлип. — Случилось чего? Обидел, что ль, кто?

— Неа, — улыбаюсь сквозь слезы. Скажи я сейчас обратное, и отец тут же, прихватив Ромку и самый большой гаечный ключ из гаража, найдет обидчика и наваляет ему за единственную дочь по самое не балуйся. — Просто… Соскучилась очень.

— Да ладно? — отец отстраняется, чтобы заглянуть в мое лицо, проверить не обманываю ли. Смеюсь и плачу одновременно, тронутая его реакцией. — Еще поди и с ночевой останешься?

— Останусь. Можно?

— Спрашиваешь! Конечно можно! Да что ж мы тут стоим, — папа засуетился, затараторил, забыв про свечи, масло и все остальное. — Пойдем в дом, мать обрадуем! У нее наливочка поспела, я самогоночку нагнал, как раз в баньку. В баньку пойдешь? Я венички свежие наготовил.

— Пойду.

Пока мы обнимались с папой, Рома выгрузил вещи из машины на крылечко. Прихватил торт и вперед нас ушел в дом. Мы с отцом за ним.

— Мать, встречай гостей, праздник у нас сегодня, блудная дочь явилась! — забасил на весь дом отец.

С мамой сырости получилось больше, чем ожидалось. Зато, потисканная сначала отцом, потом мамой, я поняла одно — я дома. С людьми, которые меня ждали, которым я нужна и которые очень нужны мне. Пообещала себе, что исправлюсь: буду приезжать чаще, звонить если не ежедневно, то хотя бы через день, а все праздники — только в кругу семьи.

—

Напоминалка! Позвоните родителям! Им будет приятно!

Полчаса. Столько проспит, по моим прикидкам, моя королева после двух доз сорокаградусного лекарства.

Пусть поспит, переварит тот факт, что у меня вполне себе серьезные намерения: зацеловать, затискать, залюбить, ароматом ее головокружительным надышаться вдоволь. И докопаться, наконец, до истины, что в Вертинской такого необыкновенного, из — за чего на других у меня не стоит. Что за, мать ее, уникальная розочка у нее между ног, от которой мне крышу рвет, как у пацана в пятнадцать лет.

Наметив план действий, уверенный, что Кира теперь от меня никуда не денется, со спокойной душой начал разгребать срочное дело, на которое меня вызвали.

Поставщик рыбы, что достался нам еще от прежнего хозяина ресторана, что — то напутал, принял моего шеф — повара за идиота и привез нам рыбу дорогую, но тухлую. Шеф, естественно не принял, а поставщик обалдел от наглости и обиделся, не увидев денежку.

Так сильно обиделся, что выгрузил тухлую рыбу прямо во дворе у запасного выхода. Подпер ящиками дверь, что не выйти, не зайти, и смылся. А тут еще и солнышко посодействовало, рыбку подогрело. Вонь на весь район стоит такая, что все местные собаки, коты и бомжи разбежались на несколько километров подальше. Зато прилетели радостные вороны и устроили пир на весь мир. С танцами, криками, драками, расшвыриванием всего, что под руку, то есть в клюв, попадется. Срач устроили, аж глазам больно.