Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 83 – Лиля Брук

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. В тусклом свете настольной лампы его зрачки были чёрными, бездонными, в них плескалось что-то древнее, хищное, голодное.

— Вяземский? - продолжил он, и его губы растянулись в улыбке, обнажив ровные, ухоженные зубы. - Он стар, его скоро на пенсию. Твоя подружка-филолог? Кому она нужна со своими архивами? А твой… - он скривился, и в этом движении было столько презрения, что меня захлестнула ледяная волна, - твой баскетболист? Сынок, который решил, что он умнее отца?

Он засмеялся - прямо мне в лицо, обдавая перегаром. Я отвернулась, но он схватил меня за подбородок и силой повернул к себе. Его пальцы, грубые, горячие, сжимали моё лицо, впивались в щёки, оставляя на них красные следы.

— Думаешь, он тебя спасёт? - прошептал он, и в этом шёпоте слышалась издевка. - Он - щенок, который даже не знает, с кем связался. Я вырастил его. Я знаю все его слабые места. И я уничтожу его тоже, если придётся. Ты даже не представляешь, на что я способен, Алиска. Никто не представляет.

— Отпустите меня, - повторила я, чувствуя, как слёзы отчаяния подступают к глазам. Голос сорвался, прозвучал жалко, по-детски. - Пожалуйста. Я никому не скажу. Просто уйдите.

— Пожалуйста? - передразнил он, и его пальцы на моём подбородке сжались сильнее, до боли, до хруста в челюсти. - Ах, какая вежливая девочка. Прямо как тогда, на первом курсе. Помнишь? Ты тоже говорила «пожалуйста», когда я… когда мы… - Он не договорил, но его улыбка стала ещё шире, ещё мерзостнее, и я поняла, что именно он хочет сказать.

Меня затрясло. Воспоминания, которые я так старательно закапывала глубоко внутри, хлынули наружу - липкие, тошнотворные, унизительные. Его кабинет. Полумрак. Моя наивная влюблённость в умного, взрослого профессора. Его обещания. Его прикосновения, которые тогда казались такими волнующими, а теперь, в свете прожитых лет и узнанной правды, превратились в нечто омерзительное.

— Не смейте, - прошептала я, и слёзы всё-таки потекли по щекам. - Не смейте даже вспоминать об этом.

— А то что? - он приблизил своё лицо вплотную, и я почувствовала на губах его дыхание. Горячее, влажное, тошнотворно-сладкое от перегара. - Что ты сделаешь, Алисrа? Закричишь? Здесь никого нет. Университет пустой. Даже твой кот, - он кивнул в сторону стола, под которым светились два зелёных огонька, - и тот боится высунуться. Сидит, трясётся, как и ты.

Он резко дёрнул меня на себя, отрывая от окна, и я пошатнулась, едва устояв на ногах. Его руки скользнули с плеч вниз, по спине, сжимаясь всё сильнее, причиняя боль. Я чувствовала каждое его прикосновение через тонкую ткань блузки - жёсткие, нетерпеливые пальцы, которые шарили по моему телу, сжимали, тискали, не спрашивая разрешения.

— А может, - его голос стал вкрадчивым, маслянистым, как та гадость, что льют в салаты в дешёвых столовых, - мы договоримся? По-старому. Ты же умеешь договариваться, правда? Тогда у тебя хорошо получалось. Очень хорошо. Я помню.

Он прижал меня к себе, и меня захлестнула волна такого омерзения, что я едва не закричала. Его тело - тяжёлое, потное, пропахшее алкоголем и парфюмом - прижималось ко мне, и я чувствовала каждую его точку соприкосновения, каждый миллиметр, где его плоть встречалась с моей.