Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 135 – Лиля Брук

Большой актовый зал был украшен настолько торжественно, будто провожали не профессора, а космонавта, отправляющегося в многолетнюю экспедицию на МКС. Повсюду стояли огромные букеты цветов - белые розы, красные гвоздики, нежные лилии, от которых пахло так сладко, что кружилась голова. На сцене был установлен большой экран, на котором транслировались фотографии разных лет: Сергей Александрович на конференциях, Сергей Александрович с коллегами, Сергей Александрович с дипломами и наградами, Сергей Александрович на фоне университетских корпусов. Молодой, седеющий, серьёзный, улыбающийся - все версии одного человека, который посвятил этому месту десятилетия.

Звучала негромкая, торжественная музыка - какие-то классические произведения, которые создавали атмосферу значимости и величия. Ректор сиял, как новогодняя ёлка, и раздавал улыбки направо и налево. Сотрудники кафедр переговаривались между собой, обсуждая новости, и их голоса сливались в единый гул. Студенты занимали последние свободные места, заглядывая через плечи друг друга, чтобы лучше видеть сцену.

Все обсуждали одно и то же. Назначение. Администрация города. Карьерный рост. Новые перспективы. И прочие слова, которыми обычно сопровождают красивые кадровые перестановки. Слова, которые звучали торжественно и правильно, но за которыми стояла пустота - та самая пустота, которая появляется, когда человек уходит, и никто не знает, что будет дальше.

Я сидела в пятом ряду, в самом углу, и пыталась понять, почему чувствую себя так странно. Логически я должна была радоваться. Последние месяцы превратились в бесконечную войну. Проверки. Комиссии. Жалобы. Слухи, которые расползались по университету, как грязная вода. Публичные намёки на форумах и в газетах. Подозрения, которые висели в воздухе, как туман. А теперь её главный источник уходил. Навсегда. Всё это должно было закончиться. И всё же внутри не было облегчения. Только тревога. Словно перед грозой неожиданно стих ветер - и в этой тишине было что-то более страшное, чем в любом урагане.

Я смотрела на сцену, на цветы, на улыбающиеся лица, и чувствовала, как внутри меня растёт странное, тягучее беспокойство. Оно не было связано с тем, что я боялась его возвращения. Оно было связано с тем, что всё это выглядело слишком правильно. Слишком гладко. Слишком заранее продуманно.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. Я достала его, ожидая увидеть какое-нибудь рабочее сообщение, и замерла.

Это была Анька. Сообщение было коротким, но я будто видела, как дрожат её пальцы, когда она печатала его:

«Срочно! Посмотри сайт университета. Там опровержение. Официальное. От Воронцова. Он признаёт все твои заслуги. Я не знаю, что происходит, но это огромная победа. Ты видела?»

Я несколько секунд смотрела на экран, не в силах осознать прочитанное. Мои пальцы дрожали, когда я открывала браузер и вводила адрес сайта. Страница загружалась медленно, как назло, и каждая секунда этой загрузки длилась вечность.

И вот я увидела. Официальное заявление. Подписанное лично Сергеем Александровичем. Настоящее, с печатью и подписью. В тексте подробно объяснялось происхождение слухов последних месяцев – происками недоброжелателей. Подчёркивалось отсутствие каких-либо нарушений в работе грантовой команды. Отдельным пунктом отмечались мои профессиональные достижения - мои, лично, с перечислением статей, проектов, конференций. Без двусмысленностей. Без намёков. Без лазеек, которые можно было бы трактовать иначе.