Книга После развода. Я не твоя война, страница 86 – Марта Макова

— Работайте. — согласился с доводами парня.

По сути, Мирослава и была жертвой. Жертвой моей глупости и дурного характера. Всё, что произошло с дочерью — было следствием моих дебильных поступков и решений.

Я откинулся на спинку кресла и потёр колючую, отросшую бороду. Дерьмово. Мне было настолько пакостно и мерзко от самого себя и ситуации, которую я спровоцировал своими действиями, что хотелось голову себе об стену разбить.

Но это я всегда успею сделать, были дела поважнее.

Набрал своего помощника, который контролировал ситуацию в клинике.

— Как она? — без приветствия сразу приступил к главному.

— Наблюдают и готовят к операции. Отёк спал. Ада в сознании, но соображает и говорит пока плохо.

— Считаешь, адвокатов к ней запускать пока рано?

Я дал чёткие указания и план действий своим юристам. Ада должна отказаться от претензий к Мирославе. Хорошие откупные будут для неё привлекательнее разборок со мной. Новая квартира в престижном районе лучше неприятностей, которые я мог ей без проблем обеспечить.

— Боюсь, она ещё не слишком хорошо соображает, Дмитрий Евгеньевич. Да и речь у неё невнятная.

— Ладно. Звони, если что-то изменится.

— Я на месте. Всё под контролем, Дмитрий Евгеньевич.

Отбил звонок и, резко поднявшись, подошёл к окну. Тяжесть за грудиной мешала дышать. Мышцы рук сводило судорогой. Хотелось орать во всю глотку и молотить кулаками стекло, так, чтобы до глубоких порезов. Чтобы кровь хлестала и пальцы всмятку. Любую боль принять, лишь бы она заглушила сжирающее душу чувство вины.

Потому вина, в том, что происходило сейчас, была только моя. Мне и наказание принимать. Не дочерям, не Оле.

Руки мне переломать, череп пробить. Любую боль, любое наказание приму, только бы мои девочки больше не страдали.

Меня надо наказывать. За мою ненормальную, кривую любовь к жене. За поступки, за злость и неумение побороть зверя внутри. Никого не пожалел, всем жизнь сломал. Собственную жену затравил, довёл до голодных обмороков. Есеньку чуть не потерял. Мирославу к преступлению подтолкнул. Придурок!

Дима приехал, когда мы с девочками уже поужинали и, оккупировав диван в гостиной, собирались посмотреть перед сном какой-нибудь семейный фильм.

Мира с Есенькой спорили, выбирая между комедией и фильмом про подростков. Я не встревала, молча улыбалась, наблюдая за дочерьми. Когда мы были всё вместе, так рядом, что можно было протянуть руку и прижать девочек к себе, вчерашние страхи и тревоги немного отступали.

— Папа! — услышав в прихожей звук открываемой двери и голос Димы, радостно взвизгнула Есенька. Сорвалась с места и побежала встречать отца.

Мирослава помрачнела и отбросила на подушки отвоёванный в бою с сестрой пульт от телевизора.

Я поднялась с дивана и пошла навстречу Диме.

— Ты не предупредил, что приедешь. — глядя на вошедшего мужа, тихо, но твёрдо произнесла я.

Мне не нравилась ситуация, когда мы вроде жили в разных местах и давно развелись, но муж считал в порядке вещей вот так просто заявится в дом, даже предварительно не позвонив и не поставив в известность о своём визите. Мы вроде всё решили: это наш с дочерьми дом, мы живём отдельно от Димы. Дима не может вот так вваливаться к нам в любой момент. Должны же быть соблюдены какие-то личные границы.