Книга После развода. Я не твоя война, страница 53 – Марта Макова

Я накрыла ладонью её пальцы и чуть погладила успокаивая. Мне хотелось убить Диму. Уже не первый раз за этот год.

И снова вечером мне не удалось поговорить с мужем. Я напрасно прождала его в тёмной гостиной до часу ночи. Он просто не пришёл ночевать домой.

А утром заявился прямо к завтраку. Довольный и сияющий.

— У меня выходной. — садясь за стол и подтягивая к себе блюдо с банановыми вафлями, политыми клиновым сиропом, объявил Дима. — Сегодня всей семьёй едем отдыхать в конный клуб.

— Я на работу. — с трудом подавив порыв вскочить и швырнуть в Диму чашку с чаем, которую держала в руках, медленно произнесла я. — У меня отпуск закончился.

— Я тоже не поеду. — заявила Мирослава, невозмутимо отбирая у Димы блюдо с испечёнными мною вафлями, и кладя две штуки в свою тарелку.

— Почему? — ледяным тоном поинтересовался Дима.

— У меня месячные сегодня пришли. Живот болит, сам понимаешь, пап. Не до скачек на конях. — на грани откровенного хамства ответила дочь.

— Понятно. — процедил Дима, обводя нас тяжёлым взглядом.

Это был бунт на его корабле. Откровенный, без попыток завуалировать его как-то. Дима понимал, я понимала, Мирослава понимала. И только Есенька подняла на меня глаза, сделала бровки домиком заканючила:

— Мам, поехали в клуб. Там так здорово. Я тебя со своей лошадкой познакомлю, её Луна зовут. Она такая красивая и добрая. Мааам.

— Не могу, милая. — покачала я головой. — Мне нужно на работу. Может быть, в другой раз.

— Пааап… — растерянно повернулась Еся к тому, кто она знала, может решить любую проблему.

Дима перевёл на меня взгляд, в котором стояла стужа. Такая, что казалось, воздух в столовой затрещал, схватываясь кристалликами тонкого льда.

— Я поговорю с мамой. — глядя на меня, механическим, мертвенным голосом сказал Дима и поднялся из-за стола. Мотнул головой в сторону выхода, приказывая идти за ним.

Я поджала губы. Я что, собака, которой он может отдавать команды, уверенный, что она беспрекословно слушается? Дёрнула плечом и демонстративно поднесла ко рту чашку с чаем. Хочет поговорить — пускай нормально позовёт.

— Олюшка, пойдём-ка ко мне в кабинет. — правильно понял мой посыл Дима, и от этого его голос не стал жизнерадостнее. Лязгал, как застывший на морозе металл. — Обсудим кое-что.

Я отставила чашку, и Мира тревожно дёрнулась ко мне. А Есенька, наконец, почувствовав звенящее в воздухе напряжение, испуганно захлопала ресницами и скривила губы, будто собиралась заплакать.

— Всё хорошо. Я сейчас вернусь. — успокоила я дочерей и пошла за Димой в его кабинет. — Ну и что это? — недовольно спросил Дима, как только я зашла в его святая святых и закрыла за собой дверь.

Я молча скрестила руки на груди и оперлась спиной о дверной косяк.

— Вот поэтому я был против вашего общения. — не дождавшись от меня ответа, Дима выставил в мою сторону палец. — Ты настраиваешь их против меня!

— Ты сам настраиваешь их против себя. — спокойно сказала я. — Мы были вчера в торговом центре и видели вас со Звенигородской.

— И что из того? Дочери миллион раз видели меня с Адой. Так-то она даже жила в этом доме.

Я устало вздохнул и покачала головой. Дима не мог не понимать. И только его ослиное упрямство и нежелание признать, что он делает хуже не только мне, но и собственным детям, было сильнее здравого смысла.