Книга После развода. Я не твоя война, страница 109 – Марта Макова

Я почувствовала ревность. Неправильную, несправедливую и колючую. У младшей дочери с Димой была своя жизнь, в которой мне не было места. Свои секреты, планы. Обижаться на это было бы глупо. Этому можно было только радоваться. Но я поняла, что ревную.

— Готовы? — последним вышел из дома Дима. — Нас ждёт конная прогулка вдоль берега озера и потом обед в ресторане. Ужин я заказал сюда. Шашлык и всё такое.

Я ревниво окинула Диму взглядом. Слава богу, жокейской шапочки, как у Есеньки на нём не было, просто кепка. Но хорош! В чёрных джинсах, чёрной тонковке, обтягивающей мощную грудь и в расстёгнутой спортивной куртке с эмблемой конного клуба.

Быстро отвела глаза, поймав хитрый, понимающий, какое впечатление произвёл на меня, взгляд мужа.

Дима и девочки были привычны к верховой езде, а вот я давно не садилась на лошадь, и первые минуты было немного дискомфортно. Высоко, неудобно и страшно. Но лошадь мне выделили самую спокойную, даже меланхоличную. И уже после первого километра я освоилась с неторопливым и ровным шагом моей лошадки.

Шли мы по тропинке цепочкой. Впереди Дима, за ним Есенька и я, замыкала Мирослава.

Есенька расстроилась, когда ей пришлось снять свою крутую жокейскую шапочку и надеть шлем, но таковы были правила клуба. Безопасность прежде всего.

Я с волнением наблюдала за дочерью, боясь, что она упадёт с лошади на каком-нибудь повороте, но Есенька уверенно сидела в седле и управляла серой в яблоках красавицей.

И снова я ревновала. Еся с Димой о чём-то весело переговаривались на ходу и в какие-то моменты, где тропа становилась шире и превращалась в узкую грунтовую дорогу, равнялись и ехали рядом. И выглядели так щемяще красиво, что я пожалела, что сунула телефон в рюкзачок за спиной и не могла сфотографировать их.

На поляне Дима ловко развернул своего коня и подъехал ко мне.

— Ты как, Оль? Справляешься? Не устала?

— Нормально. — буркнула я, поправляя под подбородком ремешок шлема.

— Мира? — привстав на стременах, посмотрел на дочь, едущую за мной.

— У меня всё отлично. — отозвалась сзади Мирослава.

— Дим, смотри за Есенькой. — процедила я сквозь зубы. — Не оставляй её. Мы сами справимся.

— Еся — опытный наездник. — с лёгким смешком успокоил меня муж. — Она за год взяла столько уроков верховой езды, что сейчас даст фору любому взрослому. Прирождённая амазонка.

Я молча покачала головой, завидуя беспечности и лёгкости мужа, с которой он относился к тому, что наша маленькая дочь сейчас сидела на огромной животине одна и с единственной страховкой — шлемом на голове.

А в целом день прошёл замечательно. Я поняла, что давно так не отдыхала. Новое дело занимало много времени. Я металась между Есенькиной школой, университетом Мирославы, хором и своей Фабрикой. К вечеру уставала, и по ночам спала как убитая. И была, наконец, счастлива. А с утра снова начинался забег: Есина школа, университет Миры, Фабрика, хор, и снова школа, обед с младшей дочерью, забрать из университета старшую дочь, Фабрика, ужин с дочерьми. И выходные без Есеньки.

И вот сейчас, я, наконец, могла расслабиться и насладиться отдыхом с обеими дочерьми. Ну и Дима. Но и называть его присутствие вынужденным злом и помехой не могла. Он мне не мешал. Отвлекал, конечно, но не мешал.

Ужинали на террасе коттеджа с видом на озеро. Тишина, чуть горький от запаха осенних листьев и дымка воздух. Прозрачный, звенящий. Счастливые лица дочерей, довольный и спокойный Дима, неспешный разговор за столом, рассказы Мирославы об учёбе в университете, клюющая носом от усталости Есенька. У меня голова кружилась от переизбытка кислорода и впечатлений.