Книга Запретная, страница 180 – Татьяна Серганова

«Ледяной шорох» относился к высшим проклятьям, что запрещены Законом. И был самым страшным и опасным из всех хотя бы потому, что обратить его нельзя, в отличие от «Поцелуя василиска», «Зелёного пламени» или других заклинаний. А сейчас вкупе с посмертным вздохом оно превращалось в смертоносное оружие, спастись от которого было практически нельзя. Разве что щиты Тани могли защитить, но сейчас их не было.

Проклятье было бесшумным и стремительным, лишь неприятный холод, от которого температура в зале резко упала на два десятка градусов, и едва слышный шорох. Заклятье направленного действия на того, кто ближе всех окажется рядом с магом, рискнувшим его применить.

Между Седым и Денисом была Олеся.

Доля секунды на осознание, понимание и попытку исправить ситуацию и спасти девушку.

Превозмогая боль во всем теле и усталость, мужчина вслепую бросился вперёд, чтобы через мгновение поймать Олесю в объятья, развернуть, подставляя себя под удар и…

Ничего.

Пар изо рта, холодный иней на коже, из-за которого рубашка встала колом, и дрожь по телу.

Боли как таковой не было. Или проклятье не среагировало, что было маловероятно, или уже сделало своё черное дело, проникнув в тело Олеси и расцветая внутри смертоносным цветком.

— Леся! – прохрипел Разин. – Лисёнок! Нет! Нет…

Денис сжимал любимую в руках, лихорадочно целовал, касался, пытаясь понять, насколько сильно проклятье её задело, есть ли хоть крохотный шанс повернуть время вспять, всё ещё не в силах поверить и до конца осознать, что опоздал.

Глаза еще болели. Попытка открыть их заканчивалась разноцветными кругами и пеленой, сквозь которую невозможно было что-то разглядеть.

— Олеся! Не смей! Нет! Ты не можешь меня оставить! – шептал Денис ей на ушко, зарываясь лицом в солнечное облако мягких волос, балансируя на грани. Еще немного, и сорвётся в пучину горя и мучений.

Сил на погружение не было. И значит, выдернуть её, как полтора месяца назад, не выйдет.

«Потерял… упустил… дурак… Лишился самого главного и важного».

Но девушка неожиданно дернулась в его руках и слабо застонала.

От удивления и счастья вперемешку с недоверием и страхом, что это всё ему лишь снится, Денис едва не уронил любимую.

Замерев на мгновение, колдун всё-таки заставил себя открыть глаза и попытаться сфокусировать зрение. Слёзы огнём жгли раздраженную сетчатку.

— Дэн, – прошептала Олеся. – Что произошло?

— Жива.

Разину хотелось смеяться, кружиться и обнимать её так сильно, будто мужчина стремился слиться с ней в одно целое.

Живая. Светло-карие глаза ярко светили, щеки горели от румянца, небольшое переохлаждение. И ни единого признака смертельного проклятья, ни одного.

Может, ошибся, перепутал? И это был совсем не «Ледяной шорох», а какая-то ловушка или что-то еще. Что-то совсем другое.

Всё еще прижимая Олесю к себе, Денис поднял взгляд и осмотрел охранников, которые застыли у стен, не делая ни малейшего движения, будто живые статуи. Он так переживал за любимую, что забыл о том, где находится. И что теперь? Выпустят ли они их? Дадут уйти? Потому что на прорыв с боем у него сил нет.

А дальше одновременно произошло несколько вещей.

С грохотом открылась дверь, впуская в зал знакомых лиц: Тумановы старший и младший, Феникс, Саид; и сзади кто-то слабо, но явственно застонал.