Книга Ангел для жестокого, страница 20 – Кира Лафф, Анастасия Сова

— Я сама! — Ангел неожиданно подает голосок. — Я провожу Вадима Дмитриевича. И… — запинается. — Отблагодарю его за помощь!

Поднимаю брови. Интересно, она сама — то понимает, насколько двусмысленно прозвучало это предложение?

— От такого невозможно отказаться, — поворачиваюсь к ней и задерживаюсь взглядом на выпирающих через тонкую ткань затвердевших сосках.

— Идемте, — она вздыхает и выходит из комнаты первой.

Подаю руку ее отцу, потом обмениваюсь любезностями с матерью и даже жму протянутую ладонь Васька.

Потом поворачиваюсь в сторону выхода и иду к Ангелочку, что взволнованно теребит в руках край платья.

Мы молча идем по утопающему в аромате цветущих гладиолусов саду.

Доходим до калитки. Ангел открывает ее, и пропускает меня вперед. Вздыхаю. Очень жаль. Мне нравилось идти позади и наслаждаться видом ее упругой попки.

— Прекратите, пожалуйста, — негромкий голос позади заставляет обернуться.

— Ты всех мужчин, которые дважды заставили тебя кончить, на «вы» называешь? — усмехаюсь.

— Прошу, — Ангел упрямо не смотрит мне в глаза и игнорирует мои слова. — Не говорите моим родителям о том… — снова закусывает губы. Зубки у нее такие беленькие, ровные, словно жемчуг! — О том, что между нами было.

Протягиваю вперед руку и подцепляю ее острый подбородок указательным пальцем, заставляя малышку поднять голову и посмотреть мне прямо в глаза.

— И почему же я не должен этого делать? — усмехаюсь, наслаждаясь ее растерянностью. — Разве ты не хочешь исповедаться своему отцу в прегрешениях?

— Я уже исповедалась. Богу, — цедит она сквозь плотно сжатые зубы. Смотрит с такой ненавистью, что даже мою броню прошибает.

— Помнится, вчера ты меня так называла.

— Как?

— «О, боже», — в голове тут же звучат ее нежные стоны. — Может быть, и мне тогда исповедаешься? Расскажешь о своих греховных желаниях? И я… — очерчиваю пальцем контур пухлых губок. — Я помогу тебе избавиться от них. Что скажешь?

— Нет у меня никаких желаний! — упрямо мотает головой, сбрасывая мою руку, а сама при этом плотнее сводит ноги. Уверен, от дуновения ветерка влажной киске становится зябко. — Я просто прошу вас по — хорошему держать это в тайне!

— В тайне, говоришь? — поддаваясь внезапному порыву, хватаю ее за плечи и припечатываю спиной к деревянному забору. — Боюсь, эта услуга будет тебе очень дорого стоить!

Губки приоткрываются в испуге, и я, не мешкая, впиваюсь в эти вишенки диким поцелуем!

Вера

Щеки вспыхивают. Да я вся горю! Меня будто огнем изнутри обдает. Земля потихоньку начинает уплывать из-под ног.

Настойчивый поцелуй пленяет мои губы без возможности вырваться. Сначала все происходит неспешно, но у меня и в мыслях нет отстраниться. Перестаю принадлежать себе. Приятно чувствовать на своих губах мягкие, но, в то же время, жесткие касания чужих.

Но потом все закручивается в какой — то безумный водоворот. Я зачем — то закрываю глаза, и мои уста, не оказывая никакого, даже малейшего сопротивления, по доброй воле сливаются с ним.

Меня дергает от вспышки внизу живота, когда наглец проводит кончиком языка по моей нижней губе. Медленно, аккуратно и… как-то неправильно… Так не должно быть. Непроизвольно стону — так сильно это действует на меня.

Пальцы сжимаются на сильных мужских плечах, и я сосем не отдаю себе в этом отчета. Меня просто несет в этой воронке, все больше закручивая, выбивая из реальности.