Книга Девочка из глубинки Том 2, страница 90 – Слава Доронина

И ведь есть за что.

За час мы оформляем у нотариуса необходимые бумаги и возвращаемся домой.

Демьян выходит первым, обходит машину, открывает мне дверь и протягивает руку.

— Все на сегодня, — говорит мягко. — Тебе нужно отдохнуть перед дорогой.

Да, неплохо бы выспаться. Хотя уверена: сон снова не придет. Не в этой квартире, где слишком много воспоминаний. А еще его присутствие.

Поднимаясь в лифте, замечаю свое отражение в зеркале: бледное лицо, тонкая фигура, и только округлившийся живот выдает во мне будущую мать. Что осталось от той Мишель, которая не так давно уезжала из Ижевска? Будто вовсе и не я.

— Тебе сделать чаю? — спрашивает Сколар, когда мы переступаем порог квартиры.

— Лучше обед разогрею. И еще… Таня точно не будет против моего присутствия? — запоздало уточняю, и вдруг становится неловко. Я еду в дом к женщине, о которой почти ничего-то не знаю.

— Уверен, вы найдете общий язык. А девчонки, если что, помогут вам в этом. Они практически всегда заодно. Очень добрые и отзывчивые.

Он говорит это с такой теплотой, что я невольно улыбаюсь.

— И еще, — добавляет, усмехнувшись. — У нее заботливая жилка гипертрофирована. Особенно когда дело касается беременных. Так что без внимания точно не останешься.

Хорошо, что где-то есть человек, который не против моего приезда и готов пустить меня в свой дом. Еще вчера я чувствовала себя одинокой и никому не нужной, слушала проклятия Мая в свой адрес. А сейчас все снова резко повернулось. Надеюсь, в лучшую сторону. Потому что одно из чудес все же осуществилось. Ребенок у меня от Сколара. И я до сих пор не могу в это поверить.

Я ем говядину через силу, аппетита почти нет. Хотя приготовила вкусно. Но эти стрессы совсем меня измотали. Врач сегодня даже отругала, что я ничего не прибавила за последний месяц.

Поймав, как Демьян с довольной улыбкой наблюдает за мной, я спохватываюсь, вытираю губы, чувствуя, как пылают щеки.

— Ну вот так-то лучше, — говорит он, унося пустые тарелки в раковину. — А то вчера почти не притронулась к еде. Клевала, как воробей.

Вчера… я вообще с трудом понимаю, как вытянула эти два дня. Особенно вчерашний. Подобной адекватной реакции от Демьяна я не ожидала. Думала, он будет не рад отцовству. А что если из-за меня Сколар тоже окажется в опасности? Фактически сегодня я передала ему все полномочия по управлению этим кошмаром. И подписала Маю смертельный приговор…

— Мишель, — зовет Демьян.

Я поднимаю голову. Он стоит напротив, опершись руками о край стола. Смотрит изучающе. Очевидно, заметил, что мне снова не по себе. А мне действительно плохо. И страшно.

— Все будет хорошо, — произносит он уверенно, словно читая мои мысли.

Я молчу. Потому что в случае с Маем я в этом совершенно не уверена. И все эти проблемы вокруг во многом из-за меня. Точнее, из-за моей принадлежности к семье Игнатова.

— Ладно, иди отдыхать, а я проведаю бабулю, схожу на тренировку и тоже лягу.

Но с тем объемом документов на заднем сиденье, которые я видела у него в машине, это, конечно, вряд ли.

Демьян уезжает, а я, помыв посуду, иду в спальню, где ничего не поменялось с момента моего ухода. Совершенно. И, вопреки ожиданиям, что снова не засну и буду ворочаться, вырубаюсь практически сразу.

Проснувшись за пару часов до будильника, плетусь на кухню. Голова тяжелая, на сердце тоскливо от предстоящего отъезда. И лучше об этом не думать. Ни о чем не думать. Включив тихо телевизор, смотрю какую-то новогоднюю передачу и пью чай. Без сахара он невкусный, но у Демьяна его в квартире нереально найти.