Книга Девочка из глубинки Том 2, страница 146 – Слава Доронина

— Согласен.

Обнимаю её за талию и смотрю в окно, как солнце садится за верхушки сосен, которые виднеются за воротами.

Ну что? Можно выдохнуть? Май серьезных проблем больше не доставит. Лопырев, наверное, на других спустит собак, и это буду не я. А мы с Мишель и Арсом начнем все с чистого листа.

Закат почти гаснет, а мы все ещё стоим, обнявшись.

— О чем задумался? — спрашивает она.

— О том, сколько всего у нас впереди, Миш.

Прошло чуть больше года

Солнце пробивается сквозь кроны старых лип, рисуя на траве золотые кружева. Парк гудит детскими голосами, где-то рядом играет уличный музыкант, и ветер доносит обрывки знакомой мелодии.

Я сижу на скамейке, наблюдая за двумя самыми непоседливыми созданиями на свете.

— Арсений, не смей! — кричу я, но опаздываю

Мой сын, которому недавно исполнился год и пять, уже набрал скорость и теперь неуклюже несется по газону, смеясь заливистым смехом, от которого у меня внутри все тает, умирает и одновременно возрождается. Светлая макушка мелькает среди одуванчиков, Арс смешно перебирает ножками, когда пытается увернуться от Веры, но она все равно догоняет его и дует ему в лицо одуванчиками.

Эти двое обожают друг друга. Для нее Арс не просто малыш, а любимая живая игрушка, младший брат, которого у нее нет, и лучший друг в одном лице.— Арс, стой! Я догоню! — Вера хохочет, раскинув руки, и бежит за ним.

Арс оборачивается, визжит от восторга и… падает. Прямо в лужу, оставшуюся после вчерашнего дождя. Брызги летят во все стороны, на штанишках расползается мокрое пятно, но он даже не плачет. Только смеется громче и тут же пытается встать, чтобы продолжить игру.

— Ох, Миш, завидую твоему спокойствию, — рядом со мной на скамейку присаживается Татьяна, поправляя солнечные очки. — Хотя с таким ребенком вполне реально сохранить нервные клетки. Мои же обе с рождения не давали толком даже спать. Как зомби ходила.

— Да, — улыбаюсь я, не сводя глаз с сына. Роды и его появление были очень стрессовыми для меня, зато потом все пошло как по маслу.

И чем старше Арс становится, тем сильнее я замечаю, что мой сын и впрямь особенный, как утверждает Степанида. И это даже не из-за того, что я его слепо обожаю, как любой родитель своего ребенка, а по-настоящему особенный, физически. Демьян шутит, что у Арса регенерация, как у супергероя из комиксов. Царапины заживают на нем за пару часов, синяки сходят к вечеру. Врачи только плечами пожимают, разводят руками и говорят что-то про ускоренный метаболизм и «индивидуальные особенности».

Но есть кое-что еще. Арс чувствует настроение. И даже, как мне иногда кажется, может на него влиять.

— Смотри, — шепчу Татьяне, наблюдая за детьми

Вера, запыхавшись, наконец ловит Арса. Она садится перед ним на корточки, вытирает ему нос рукавом своего чистого платья и вдруг замечает ссадину на собственной ладошке. Видимо, обо что-то поцарапалась, когда бежала. Вера морщится, как будто собирается заплакать. Арс замирает. Его улыбка медленно сходит с лица. Он смотрит на Веру, потом на ее руку. Делает шаг вперед, хватает ее за запястье своими пухлыми пальчиками и… дует на ранку. Совсем как я дую ему, когда он ударяется. А потом поднимает голову и смотрит на нее своими небесно-голубыми глазами — такими же, как у меня.