Книга Девочка из глубинки Том 2, страница 141 – Слава Доронина

— Мне, наверное, пора.

— Наверное, у жизни свое понимание, как все должно происходить, — останавливает меня словами. — Я долго не могла отпустить его. Когда поняла, что он уже не мой. Сначала злилась. Очень. Казалось, что меня предали. Я была в коме, когда ты появилась. Но потом поняла, что никто не может никого силой удержать рядом с собой. Иногда самое здравое решение — отпустить. Хоть и самое непростое. Кормить свое ущемленное эго — путь в никуда. Это отрезает любые возможности к новой жизни.

Она говорит спокойно, даже как будто с долей грусти. И все так же смотрит на Арса. Словно представляя, что это мог бы быть ее сын. Или мне только кажется.

— Я получила второй шанс, выйдя из комы, — добавляет. — Глупо тратить его на ненависть. К тому же он не оставил меня ни с чем. У меня есть квартира, средства, почти восстановленное здоровье. И когда-то будет такой же славный мальчик. Но с другим мужчиной.

Саида отрывает взгляд от Арса и смотрит мне прямо в глаза.

— Возможно, он и правда не мой человек. А твой. Кто знает. Я не собираюсь разрушать вашу жизнь. И не собираюсь строить козни, ненавидеть тебя до конца своих дней, хотя поначалу… — слегка улыбается. И в ее голосе нет злобы. Только ирония.

Мы стоим несколько секунд в тишине. И надо бы попрощаться и уйти, но она словно держит меня взглядом, выворачивая душу наизнанку.

— Я тут все подписала. Передай ему потом, — вручает мне папку. — И пожелай скорейшего выздоровления.

— Не пойдешь к нему?

— Нет, — качает головой и, развернувшись, уходит. А мне в какой-то мере даже становится стыдно за все свои плохие мысли на ее счет.

Саиду я догоняю почти у выхода, где внизу у ступеней нас ждет Таня.

— Ты мне снилась. Когда была в коме. Очень часто, — зачем-то признаюсь я

Саида приподнимает уголки губ, но радости в глазах нет.

— А мне ты. Но вспомнила я твое лицо после пробуждения, когда увидела в регистратуре. И, может, ты не просто так появилась? Как знать, — пожимает плечом, снова разворачивается и сбегает вниз по ступеням.

Я остаюсь стоять еще секунду, глядя ей вслед, с папкой и Арсом в руках. В груди неприятно ноет. Не от ревности уже, а от странного понимания, что мы будто поменялись местами.

Да, я счастлива с Демьяном. Теперь счастлива. У нас с ним сын, и все относительно хорошо.

Но вчера он решал вопросы с ней. Возможно, говорил о своих проблемах. А я об этом узнала случайно. И если бы не эта встреча, так бы и не знала.

— Вот видеозаписи, и на них все чисто. Нет доказательств, кроме неисправных тормозов. Но мы оба знаем, кто к этому может быть причастен, — говорит Таня, сидя напротив и наблюдая за мной, пока я просматриваю видео в ее телефоне и листаю бумаги.

В ушах звон и шум, будто по голове лупят барабанами. Туго соображаю. Еще и эти таблетки, от которых мысли вязнут, как в болоте.

— Допустим, это Лопырев, — соглашаюсь, и с таким скрипом собираю разумные мысли, что берет раздражение. — Но тех, кто хотел бы его устранить, хватает. Почему он вдруг решил, что я единственный?

— Даже если и не единственный. Лопырева не посадят. Он выкрутится. А ты бы больше никуда не лез, Демьян. Мишель места себе не находит. Ездит туда-сюда с младенцем, пока ты справедливости пытаешься добиться. Хотя сам же сказал поначалу — пусть идет как идет, и денег на жизнь тебе хватит. Что? Не хватает?