Книга Билеты в один конец, страница 124 – Слава Доронина

Таранов целует макушку, а я замираю, впитывая это касание, как спасительную каплю воды.

— Теперь ты говоришь, что хочешь дать нам шанс. Но с ограниченным сроком. Я не представляю как… Как, Влад? А если бы ты был на моем месте? Если бы я была неизлечимо больна?

Таранов тяжело вздыхает, его грудь вздымается под моей щекой. Он обнимает меня крепче.

— Был бы с тобой до конца. Какое бы решение ты ни приняла. Поначалу правда водил бы по врачам в надежде, что есть волшебное средство. Попросил бы Сколара найти все чудодейственные места и отвез бы тебя туда.

— Вот! – стучу кулаком ему в грудь.

— У нас разные страхи, Таня. Твой – меня потерять, а мой – ежедневно причинять тебе боль. Возможно, мне стоит держаться подальше… но хочется обратного. Я могу завтра поехать в другой город, попасть в аварию, на меня могут напасть – да что угодно может произойти. И все закончится. А могу ещё какое-то время счастливо пожить. Врачи точных прогнозов не дают, сколько я буду бодрячком. Год, два, три… Без понятия. Единственное, о чём прошу… когда совсем станет плохо и невыносимо, и будет приближать меня к грани невозврата, – чтобы ты меня отпустила. Решение и впрямь сложное, но я тебя не тороплю. И готов показать все выписки, диагнозы, да всё, и даже повторно поездить по врачам. Я это переварил и смирился, а ты ещё в стадии надежды. Которую не хочу у тебя отнимать. Жить с этим потом пиздец как будет непросто. Учитывая твой упрямый характер.

Поднимаю голову и смотрю ему в глаза.

— Выбор без выбора какой-то…

— Всё, что я могу, – продолжает он, – это дать тебе возможность уйти. Сочтешь, что слишком сложно и не для тебя – отойду в сторону. В любой момент. А пока хочу получить от этой жизни то, в чём очень долго себе отказывал. Из преимуществ: кто-то и прожив побольше меня подобного не находит. А я нашел.

С каждой новой секундой в груди становится лишь больнее. Влад медлит, а потом продолжает:

— И по поводу беременности. Я был бы счастлив, хоть и до смерти перепугался бы этой новости.

А теперь сердце и вовсе пропускает удар.

— Да, сначала я, возможно, растерялся бы, – признаётся он, склонив голову набок. – Ситуация ведь непростая. Но мысль о том, что в тебе растёт часть нас двоих… – Делает паузу, и его взгляд теплеет, будто он представляет себе это. – Это какое-то новое, офигенное чувство. Которое я бы хотел испытать. Если успею.

Я прикрываю глаза, позволяя его голосу облить меня этим неожиданным теплом. Внутри разгорается то самое чувство – яркое, полное доверия, от которого хочется улыбаться сквозь слёзы. Вот только… как? Как быть рядом с ним и знать, что у этих отношений, как у лекарства, есть определённый срок годности?

— Когда я подумала, что беременна… Знаешь, какая мысль пришла первой? Что это знак. Что так должно было случиться, чтобы ты не уехал, – отвожу глаза к его шее, разглядывая узор татуировки под воротом рубашки. – Это глупо, но я думала: вдруг ребёнок удержит тебя от этого страшного решения. Как будто… как будто только так я могла бы тебя не потерять…

Таранов тихо чертыхается, и я тут же чувствую нежный поцелуй на своем виске.

— Таня, тебе не нужен никакой «рычаг», чтобы меня удержать. Ни ребенок, ни что-то ещё. Я с тобой, потому что сам этого хочу. Потому что… – он чуть прикусывает губу, подбирая слова, и я затаиваю дыхание.