Книга Билеты в один конец, страница 109 – Слава Доронина

Таня

Сколар ведёт себя в моём кабинете так уверенно, будто он тут хозяин, а я так нервничаю, что не сразу понимаю почему. Только потом доходит. Он ведь сам когда-то занимал это кресло. И это не высокомерие. Это ностальгия. Он задерживает руку над стопкой бумаг на столе, уставившись в одну точку, а потом поднимает глаза на меня. В первые секунды будто бы даёт понять: я здесь лишняя. Или мне так только кажется… Впрочем, плевать. Я никуда не уйду. Либо мы действуем вместе, как хотел Влад, либо уйдёт он. Но сначала скажет мне, где Таранов.

И вообще, беру свои слова обратно. Этот тип мало к себе располагает. Красота у Сколара – ядовитая, обманчивая. Достаточно пары секунд, чтобы угодить в эту ловушку. А потом понимаешь – за внешним блеском в глазах у него ничего живого. Только темнота. Так что ведьма десятого поколения пока останется в моей голове. Возможно, сейчас сработает не напор и не хлесткие слова, а что-то иное – простая женская мягкость, может, даже слёзы. Потому что с ним иначе не выйдет.

Не могу поверить, что моя жизнь всего за какие-то пару с лишним месяцев превратилась в сюжет книги, где тихая, размеренная и ничем не примечательная реальность героини вдруг берёт резкий поворот.

— Я теперь буду вести твоё дело. И в целом ряд других. Те, что ты начала, доведешь до ума, покажешь результаты. Я буду в следующий раз в четверг. Всё, что по твоему предстоящему суду и разводу, нужно передать сегодня-завтра. Таранов немного в курс дела ввел. Уложусь в два заседания. Что касается раздела имущества, то там больше времени потребуется.

— Пока только развод. На раздел я не подавала. Да и чего мне делить? Нет, по закону, конечно, полагается. Но пусть дочери помогает, а мне от бывшего мужа ничего не надо. Только чтобы оставил в покое.

Сколар закатывает глаза, громко хмыкает:

— Ну нет. Я эту позицию не поддерживаю. И сейчас объясню почему. Как я уже понял, у твоего мужа всё печально с ответственными поступками, а подобные шаги с твоей стороны – это лишь укоренение в нем его инфантилизма. И неправильно по отношению, в первую очередь, к дочери. Утвержденные судом права. И только. Я подготовлю иски, и мы все отправим. Не стоит затягивать.

— Это почти давление.

— Почти? – холодно смотрит, как будто уже знает ответ.

— А если я не хочу?

Он пожимает плечом.

— Знаешь, почему люди нанимают юристов? Во-первых, чтобы скинуть с себя то, в чём ни черта не понимают. Во-вторых – потому что эмоции, страхи, фантазии на тему «а вдруг» мешают думать. Подключать кого-то со стороны – самое здравое, что можно сделать. Когда ты выходила замуж, ты автоматически получила право не быть побирушкой. А он, если уж такой предусмотрительный, мог спокойно оформить брачный договор и всё там прописать, чтобы ты осталась ни с чем. Но, увы. По моей практике всё, что не решено законом, будет решено через нервотрепку. А вот эти его «тысяча на завтра», «погуляйте на две и ни в чем себе не отказывайте» – это всё херня, поняла? – скатывается в уже совсем неадвокатский тон.

Пока совесть не позволяет. Или, может, какие-то глубинные установки мешают. Всё-таки пришла я по сути безо всего и теперь отобрать у Толи какую-то часть… Но если отбросить всю эту эмоциональную рефлексию, то Демьян, конечно, прав. Семью и ребенка мы хотели оба. А после развода Толя, вполне возможно, заведёт новую и про Алису забудет. Можно, конечно, надеяться на «авось не забудет». Но лучше не надо. Надо всё завершить грамотно. Чтобы каждому своё. И возможность жить дальше.