Книга Непорочная, страница 40 – Слава Доронина

— Что за муть ты смотришь? — Содрогаюсь от новой серии выстрелов и кровищи на экране.

— «Самый пьяный округ в мире».

— Звучит как название настольной книги для алкоголиков, — хмыкаю я и сажусь за стол, заметив еду. Точнее, ее остатки. — Фастфуд? — изумленно приподнимаю брови, осматривая ополовиненные пакеты.

Ноутбук Леона тоже на столе. Похоже, кто-то работал дома, не выходя из отеля, и закидывал в себя вредную дрянь? Очень интересно...

— Тебе не нравятся такие фильмы? — без настроения интересуется Дамианис.

— Предпочитаю что-то более спокойное.

— С тобой это невозможно. Либо по телику кровь, либо в реале. Но, так как реал нам пока не светит, приходится довольствоваться тем, что предлагают, — кивает он на экран.

Боже, да саблезубый еще и пошляк... Понятно, про какую кровь он говорит!

— Знаешь… Постепенно я начинаю смиряться, что ты станешь моим первым мужчиной.

— Правда? — Леон ставит кино на паузу.

— Да, но ключевое слово — первым. А если так, то не хотелось бы, чтобы это было грубо и пошло. Тогда я буду чувствовать себя еще более униженной, чем сейчас. А я и так не ощущаю себя принцессой в твоих хоромах. — Обвожу глазами гостиную.

— К чему это долгое вступление, Антонина? Больше конкретики.

— Вчера, то есть позавчера, мне понравилось. Это было максимально естественно и в какой-то мере даже эротично. Но всегда быть при этом навеселе я не хочу. Ты бы не мог за мной немного поухаживать, чтобы мое воображение заиграло красками и я раскрепостилась?

По выражению лица саблезубого делаю вывод, что просить его о таком — все равно что предлагать воскресить растерзанную антилопу.

Понятно. Нельзя.

— Мне не нужны подарки, рестораны, драгоценности, — предпринимаю еще одну попытку достучаться до похотливого котяры. — Мне важна эмоциональная составляющая. Первые отношения оставили не самый приятный след в душе. Если и ты обойдешься со мной жестоко, как с какой-то уличной девкой, хотя ею ты меня и считаешь, я же потом со своей самооценкой вообще никогда не договорюсь. И счастья в личной жизни не обрету. Ты нормальный с виду мужчина и не похож на насильника…

Скрещиваю на удачу пальцы за спиной пальцы в надежде, что мои слова попадут в сердце непонятного мне интеграла.

Лишь бы не запутаться в субличностях Дамианиса. Хотя… как ни назови, все ему подходит. И интеграл, и саблезубый котяра, и хам, и скотина.

Лицо Леона вдруг становится таким, что накатывает удушающая безнадега.

— Ты там втихаря ничего не пила? Может, я не заметил? Ну-ка подойди и дыхни.

— Я не пила! — бросаю с вызовом. — Неужели не видишь, как тяжело мне даются эти слова и попытки идти на компромисс? — Из груди вырывается шумный вздох отчаяния.

— Вижу, что ты оттягиваешь неизбежное, — припечатывает Леон словами.

Почти минуту идет сражение взглядов. Хочется заплакать.

Что за человек такой? Я буквально душу перед ним наизнанку выворачиваю, а он опять о своих животных инстинктах.

— Мне тридцать лет, Тоня. Я привык брать то, что мне нравится, а не устраивать длительные прелюдии, — произносит Дамианис без колебаний.

Как же я мечтаю выцарапать этому огромному котяре глаза! Но вместо этого, поддавшись эмоциям, обиженная, что Леон со мной вот так бескомпромиссно, вскакиваю на ноги и иду к бару. По пути беру пульт и включаю фильм, где опять звучат выстрелы и кровища льется рекой.