Книга По доброй воле, страница 96 – Слава Доронина

— Нужно поесть, Ася. Ты недавно после болезни, организм еще не до конца восстановился, – увещевает она, ставя на тумбочку тарелку с сырниками. – Хоть одну штучку.

На самом деле мне и не хочется восстанавливаться. Из головы не идет вчерашний разговор с Григорием.

— Бабуль…

— Не спорь, девочка моя. Надо. – Она берет вилку, отделяет кусочек сырника и подносит к моему рту.

Только сейчас осознаю, какая это роскошь, что обо мне есть кому позаботиться. Я не одна. Впрочем, как и моя любимая старушка.

— Я все знаю. Миша погиб. Теперь по-настоящему. Это, безусловно, больно, но однажды ты это уже пережила.

— Больно вдвойне, бабуль! Потому что это была не просто авария. Мишу заказали. И я даже знаю кто. Вот только как теперь быть, не знаю. – На глазах снова выступают слезы.

В своей голове я построила красивую и счастливую жизнь с Григорием, но в ней он не становился убийцей когда-то важного для меня человека. Не представляю, как о таком забыть. И нужно ли?

— Что ты такое говоришь, детка?.. – В голосе бабушки слышны надрыв, шок и неверие, но ее лицо остается непроницаемым.

Я те же эмоции вчера испытала. Лучше бы Шахов смягчил удар, соврал, а не был так честен!

— Извини, ба, я пока не готова это обсуждать. Спасибо, я поем позже. – Сажусь в кровати и устремляю взгляд в окно.

На улице пасмурно. Как и на душе. Еще недавно я была полна надежд, а сейчас внутри руины. Немало сил отобрала болезнь, а трагические события добили.

— Григорий кто угодно, но не убийца, – твердо произносит бабушка.

Я тоже не хочу верить в его причастность к гибели Миши, но факты и вчерашние слова Шахова говорят об обратном.

— Я посплю немного. – Натягиваю на себя одеяло.

И впрямь хочется спать. Это единственное состояние, которое приносит облегчение.

Бабушка забирает тарелку и оставляет меня одну.

Почти двое суток я провожу в кровати, а на третьи решаю выйти из квартиры и сходить хотя бы в магазин. За дверью лицом к лицу сталкиваюсь с Дмитрием.

— Здравствуйте, Агния Львовна. Как самочувствие?

— Спасибо, Дмитрий. Все нормально, – отвечаю с заминкой, точно зная, что о моей вылазке обязательно доложат Шахову.

Реакции немного заторможенные, мысли тоже. Мы с охранником спускаемся на лифте и выходим на улицу.

— Почти неделю дожди идут. Еще немного, и поплывем.

Несвойственно для Димы – первым начинать разговор. Хотя погода и правда мерзкая. Я тороплюсь побыстрее оказаться в машине и называю адрес, не желая поддерживать беседу.

Проторчав весь день в торговом центре и купив кучу ненужной ерунды, чтобы хоть как-то заполнить пустоту внутри, я возвращаюсь домой. Когда мы подъезжаем, телефон в сумочке оживает.

— Привет, – с неохотой отзываюсь на звонок Артёмовой.

— Ну наконец-то соизволила ответить! Я вообще-то и дома у тебя сегодня была, Анна Иосифовна сказала, что ты куда-то уехала. К Шахову, да?

Упоминание о Грише отзывается болезненным уколом в груди.

— По магазинам. Завтра загляну в офис, – опережаю вопрос Нины, когда же я вернусь в рабочий строй.

Необходимо что-то решать по поводу нашего дальнейшего сотрудничества с Шаховым. Пока даже не знаю что. При мысли, что Григорий разом смог перечеркнуть все хорошее между нами, опять наворачиваются слезы. Смог. После всего, что было! Хотя, возможно, для него это не имело такого значения, как для меня.