Книга По доброй воле, страница 74 – Слава Доронина

— Ладно, поехали к твоей бабушке. Посидим как в старые добрые времена. А про море ты подумай.

Всю дорогу до дома мы молчим. Я думаю о Грише, о том, что слишком долго от него нет никаких вестей. Если бы могла с ним хотя бы поговорить, то точно знала бы, как сейчас действовать.

— А Шахов что? Его отпустили? – спрашивает Даша, прервав молчание.

— Без понятия.

— Звонить ему пробовала?

— В трубке только и слышно, что абонент вне зоны действия сети. Из охранника моего тоже слова не вытянешь. Юрист, с которым я работаю, говорит, что все под контролем. Больше ничего не знаю.

— Печально. – Даша включает поворотник. – Бензин почти на нуле. Сейчас заправимся и дальше поедем. Купить тебе что-нибудь в супермаркете?

— Кофе.

Она кивает и выходит из машины.

Вспоминаю, как еще недавно пила на набережной шампанское и Гриша пытался привести меня в чувство. За короткий промежуток времени столько всего произошло… Тем больнее осознавать, что заканчивается все печально.

Даша возвращается с двумя стаканчиками кофе и хот-догами. Мы отъезжаем от заправки и устраиваем пир для животов. Чем-то это напоминает утро восьмилетней давности.

— Помнишь нашу первую поездку на отдых без мужей? Егор тогда не хотел меня отпускать, Миша тоже был против. Мы наплевали на их запреты, купили путевки и рванули в горы.

Широко улыбаюсь, ведь вспоминала о том же самом.

— Было очень здорово. Правда, когда я вернулась, Миша неделю со мной не разговаривал.

— А Егору, кажется, было все равно. Уже тогда…

— Ты так и не сказала, от кого у тебя ребенок.

— А какое это имеет значение? Кроха внутри только моя. Или мой. Так бывает. – Даша равнодушно пожимает плечом.

Но я хорошо ее знаю. У никогда не унывающего человека слишком потерянный вид в эту минуту.

— Мы когда-то мечтали родить разнополых детей и породниться, – напоминаю ей.

— Еще не поздно это организовать. Выясняй все с Мишей, решайте проблемы с Григорием и приступайте к выполнению плана. С Шаховым, конечно же, не с Мишей, – уточняет она существенную деталь.

— Шахов категорически против семьи и детей.

— Господи, и этот туда же! – в сердцах восклицает Даша.

— В каком смысле?

— А, не бери в голову. – Она делает глоток кофе и, открыв окно, выливает его на дорогу. – Бурда такая. Кто это только пьет?

— Согласна. – Делаю то же самое и вгрызаюсь в хот-дог зубами. – А вот он ничего, – произношу с набитым ртом.

— У Шахова спроси, в чем дело. Может, наследственность плохая, патологии? Сразу выясняй нюансы, не молчи. Это важно.

— Ты сегодня странная…

— Почему Григорий не хочет детей?

— Он сказал, что таким домашним девочкам, как я, нужен брак, дети, стабильность и все, из этого вытекающее, а он не сможет это дать.

— Почему? В чем причина?

— Потому что его устраивает свобода и отсутствие обязательств. И вообще, он сказал, чтобы я не лезла к нему с личными вопросами. Но недавно я узнала, что его ребенок трагически погиб. Как я поняла, у Григория на глазах.

— Кошмар какой… Он сам тебе об этом сказал?

— Не совсем…

Даша впивается в меня вопросительным взглядом. Сдаюсь моментально и рассказываю о визите Ирины Анатольевны. С бабушкой говорить об этом я не хочу, с Ниной тем более, а Даша всегда поддерживала. Может, и сейчас даст умный совет.

— Это она, конечно, зря. Шахову не пятнадцать лет, чтобы спустить матери с рук такое самоуправство. Ну и о твоем здоровье и психологическом состоянии он заботится явно не из чувства вины.