Книга Наследник на его условиях. Книга 2, страница 88 – Слава Доронина

На этот счет есть большие сомнения. Я пыталась поговорить с Никой, но она не ответила на звонок. Альберт же сказал, что времена непростые и каждый сделал свой выбор.

— Куда мы едем? — интересуюсь, глядя на проплывающие за окном пейзажи.

— К Гибсону тебя везу. Хочу обменять на брата, — ерничает Леон.

— Не смешно. Всем было бы проще, если бы вы изначально делились планами.

— Зен был категорически против, хотя я говорил ему то же самое. Делиться планами следует в самом начале, или тогда уж молчать до конца.

— Поэтому я останусь жить в неопределенности и страхе? Не очень обнадеживающие заявления…

— Мои реалии вскоре будут такими же.

Когда мы подъезжаем к больнице, я ощущаю нешуточное волнение.

— Что это значит? — выдыхаю, с трудом владея голосом.

Леон после паузы отвечает:

— Ты хотела увидеть Зена? Ты его увидишь.

— Я хотела с ним поговорить…

— Насчет этого не уверен.

— Что значит не уверен? — натыкаясь на взгляд Леона, лепечу я. — Я думала, Зен в тюрьме из-за смерти Егора…

— Идем.

Меня словно подвели к обрыву. Без предупреждения.

Выхожу на улицу и следую за Леоном, запрещая себе думать о том, что с Зеном произошло что-то плохое. Но, когда в фойе больницы мы встречаемся с Гибсоном, мучительная тревога окутывает с головы до ног.

— Очень рад видеть, — приветствует нас Стив. — Сочувствую, что так вышло с Зеном, — произносит глухо, разглядывая мое лицо.

— Как? — дергаюсь я, не в состоянии сдержать реакции своего тела.

Гибсон поворачивается к Леону:

— Ты ей не сказал?

— Нет, — отвечает тот.

— Что с Зеном? — Голос начинает дрожать. Мне становится очень страшно.

— У него случился сердечный приступ, — как ни в чем не бывало говорит Стив.

Кажется, этому мерзавцу в удовольствие наблюдать за страданиями других людей. Удивительно, что Гибсон тогда захотел помочь и бросился за мной в бассейн.

Не знаю, как удается устоять на ногах. Явно каким-то чудом. Жаль, такое же чудо не уберегло Зена от беды.

— Как это произошло? Все серьезно? — Я часто-часто моргаю, тыльной стороной ладони смахивая слезы со щек.

— Да. Я договариваюсь с нашими врачами, чтобы перевезти его в Грецию, — добивает Леон.

Молчу, хотя сказать хочется очень много. А еще — реветь в голос.

Лифт, коридор, дорога до реанимации — все как в тумане. Я едва шевелю ногами и, кажется, вот-вот свалюсь в обморок. На автомате вцепляюсь в руку Леона. Он обнимает за талию и помогает идти. Картинки в голове крутятся ужасные. Я потеряла родителей, а если лишусь и Зена, не знаю, как это переживу. А мой сын… Мы ведь только недавно выяснили, что у него есть отец… Разве это справедливо?

Оставив нас с Гибсоном, Леон уходит за разрешением пройти в реанимацию. Стараюсь держаться, но новость о приступе Зена буквально сокрушила. Словно кто-то сверху ударил огромным молотом, и я рассыпалась осколками.

Сажусь на стул возле двери и смотрю на нее, не в состоянии поверить в происходящее.

Младший Дамианис возвращается через пять минут.

— Врач разрешил зайти ненадолго. Но Зен без сознания.

Шумно втягиваю носом воздух, мечтая отхлестать Леона по щекам.

— Поговорить привез, да?

— Время, Даша, — дает он понять, что оно ограничено.

Пытаюсь подняться, но ничего не получается. Я под наблюдением двух пар глаз. Теперь понимаю, почему Гибсон здесь. Подонку оказалось мало проверки, спровоцировавшей мой отъезд? Может, этой сволочи в режиссеры податься? Гребаный вершитель судеб!