Книга Наследник на его условиях. Книга 2, страница 4 – Слава Доронина

— Да-ша? Ты здесь?

Стоит огромных трудов не застонать в голос. Почему Ларссон заранее не предупредил?

Хотя что бы это изменило? С Оскаром у меня контракт, от денег я не откажусь, работа мне нравится и крайне необходима. Я не могу сидеть на шее у брата, а жить в Швеции недешево.

— Хорошо, Оскар, — отзываюсь, взяв себя в руки. — Я все поняла.

Дождусь приезда Ларссона, а там решу, что делать. Зато вопрос, на кого бронь, кажется, отпал. Сам Зен пожалует в Аликанте.

И вообще, с какой стати я должна бояться с ним встречи? Это он поступил низко по отношению ко мне. Вот только почему-то опозоренной и грязной чувствую себя я.

Тревога за сына и потребность обрести душевное равновесие подстегивают желание подняться в номер. В лифте я продолжаю думать о скорой встрече с Зеном. Просыпается стремление забить на все предрассудки и остаться. С высоко поднятой головой посмотреть греку в глаза. Мне ведь нечего стыдиться. После всего, что сделала со мной его семья, я не сломалась, а наоборот, много работала и добилась хороших результатов в новой для себя профессии. Неужели это не достойно восхищения?

Лили и сына я обнаруживаю в номере брата и Ники. Забираю Эмиля и иду его кормить. Сын быстро засыпает, дорога его вымотала. А меня — навязчивые мысли о Дамианисах. Как за полчаса можно было так себя накрутить? То собираю чемодан и лечу домой, то надеваю свой самый лучший наряд, наношу макияж и с лучезарной улыбкой иду на встречу с греками.

Глажу Эмиля по голове, пока он, причмокивая во сне, сосет грудь, а сама вспоминаю о Лее. Я бы с огромным удовольствием увиделась с Маугли, но не уверена, что стоит это делать, потому что понятия не имею, как девочка отреагирует на мое появление. Вдруг Лея обижается, что я исчезла из ее жизни? А может, она и вовсе обо мне забыла.

Как же все сложно, когда не отпустила ситуацию и преувеличиваешь ее значение!

К вечеру на побережье обрушивается дождь. И такой сильный, что о прогулке не может идти и речи. Эмиль спит, я, полувялая, сижу за бумагами и пытаюсь работать. Первый день отдыха вышел комом. Не так я себе представляла отпуск…

Тихий стук в дверь заставляет отвлечься от просмотра документов на ноутбуке. В проем заглядывает Ника.

— Ну как вы тут? Адаптировались? — шепотом спрашивает она.

— Как видишь, — киваю на ноутбук.

— Бросай все. Пошли в бар.

— Ники-и… — чуть ли не стону я от отчаяния, представляя, что придется наводить марафет.

— Давай-давай, — шикает она. — Пять минут на сборы. А я пока предупрежу Лили, чтобы присмотрела за нашим карапузом.

Шумно выдыхаю, когда жена брата закрывает за собой дверь, и иду переодеваться.

Знаю, почему не хочется выходить из номера, но ведь не буду же я скрываться от Дамианисов все дни отпуска? Да и не получится это. Как-то нужно настроиться, что встречи не миновать.

— Не успела приехать, как опять засела за свой ноутбук. Трудоголизм в десятой степени. Ну-ка рассказывай, что случилось. — Ника испытующе смотрит на меня, пока бармен наливает ей вино.

В семье знают: если я не отрываю головы от работы или учебы, значит, пытаюсь отвлечься от каких-то навязчивых мыслей и глушу сердечную боль. Каждую свободную минуту после переезда только и делала, что поглощала тонны информации.

Со стороны, возможно, кажется, что я сильная и со всем справляюсь, но это не так. Иной раз отчаянно хочется повиснуть на чьем-нибудь крепком, надежном плече и плакать. Навзрыд. Однако приходится брать себя в руки и нести ответственность за свою жизнь. А теперь еще и за жизнь своего ребенка. Не думала, что это будет так сложно.