Книга Сводные. Ты не для меня, страница 97 – Нюта Царёва

Когда возвращаюсь домой, квартира встречает теплом и шумом. Вдалеке бормочет мультик, мальчишки все еще возятся с мебелью. Вхожу и слышу звонкий голос Ахмета:

— Я сказал, что эту штуку надо было ставить первой!

— Да ты с инструкцией разговаривай, раз такой умный, — с усмешкой отвечает Кай.

Я прислоняюсь к косяку и просто смотрю на них. Ахмет растрепанный и счастливый. Кай с перекошенной полкой в руках и таким родным выражением лица.

Он замечает меня первым. Моргает, вскидывает брови:

— Почему не сказала, что едешь?

— Я все знаю, — вздыхаю я. — Про мать, про тебя и тест ДНК. Она во всем призналась…

Кай лишь пожимает плечами, но взгляд становится тяжелее.

— Почему ты мне ничего не рассказал?

— Зачем? — он откладывает полку и подходит ко мне. — Я не хотел делать тебе больно.

Я киваю. Слабо, но твердо. Кай не задает вопросов. Просто тянет меня к себе, обнимает крепко. Ахмет суетится сбоку и обнимает за талию.

Мы стоим втроем, сжаты в один узел.

— Как же я вас люблю, — шепчу, и горло сжимается от переизбытка чувств.

— И мы тебя любим, — отвечает Кай и целует в макушку.

И пусть все еще не до конца отремонтировано. И пусть не все понятно. Но главное то, что я выбрала правильно. И они мой выбор.

Кайрат

Шум в зале такой, что гул стоит в ушах. Но в раздевалке совсем другое. Антон Сергеевич орет, размахивая руками, чуть не тыкая пальцем в грудь владельцу клуба.

— Ты что, с ума сошел? — рычит он. — Бык старше, тяжелее, опытнее. Это не бой — это бойня!

Владелец пожимает плечами. Спокойно, даже скучающе.

— У нас бои без правил. Все знали, куда идут.

— Мстить сопливому пацану низко!

Я подхожу ближе, кладу руку на плечо тренеру.

— Все нормально. Я выйду.

Он оборачивается, сжимает губы, качает головой, но молчит. Знает, что не переубедит. Это мой последний бой в клубе. Мы обо всем договорились. Независимо от исхода, я буду свободен. И ничего никому не должен.

Уходим на разминку. Прыжки, растяжка, дыхание. Я будто в вакууме, ничего не вижу и не слышу. Но зрителей, ни света, только я и ритм.

Антон Сергеевич внимательно за мной наблюдает и садится рядом на скамью, вытирает лицо полотенцем, смотрит на меня с тревогой. Переживает.

— Не геройствуй. Не вздумай играть на публику. Помни, как дышать. Работай головой.

— Понял.

Он тянет руку, хлопает меня по затылку.

— Ты не машина для убийств, ты человек. Не забывай об этом.

Да, это очень важно в таком заведении. На адреналине мозг отключается, остаются только звериные инстинкты. Я встаю и сжимаю руки в кулаки. Дыхание размеренное, а сердце бьется ровно один удар в секунду.

Меня объявляют. Выхожу на бой, свет бьет в глаза, лица размыты, но я знаю, что все они смотрят. Толпа требует зрелища и крови.

Я стою у клетки. Спокойный снаружи. Внутри все гудит и сверлит. Но лицо остается каменным. Руки расслаблены, шаг уверенный. Выхожу под свет, как на ритуал.

Тренер хлопает по плечу.

— Кай, без понтов. Чисто и четко. Понял?

— Понял, — киваю и разминаю шею.

Соперник уже внутри. Здоровый, массивный, улыбается, как будто уже победил. Я не улыбаюсь, предпочитаю быть в тени. Ловлю в зале знакомые лица. Снежок посылает мне сердечко. Нахожу для нее улыбку и уверенно шагаю на середину октагона.

Гонг. Начали.

Бык кидается первым. Силовой, прямолинейный. Я уклоняюсь, дразню его. Прыжок влево, уход в корпус. Толпа взрывается. Я чувствую, как поднимается волна.