Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 79 – Рика Лав

Моя рука на её бедре прошлась к пояснице, провела по позвоночнику вверх, оставляя след огня, и я слышал, как она пытается сдержать звуки, которые рвутся из ее горла.

Я поднялся выше по её шее, поцеловал угол челюсти, линию до подбородка, и она поворачивала голову, следуя за моими губами, как подсолнух за солнцем.

Добрался до уголка её губ — и остановился, склонившись над ней, так близко, что наши губы почти касались, но не совсем, оставляя этот последний миллиметр пространства между нами.

Её глаза были закрыты, ресницы трепетали на щеках, губы приоткрыты в ожидании.

Она. Была. Восхитительна.

Я коснулся второго уголка её рта, а следом провёл губами по контуру ее нижней губы, но не поцеловал, и услышал, как Ася тихо застонала от разочарования.

Моя рука на её пояснице опустилась ниже, к изгибу бедра, и сжалась там, снов притягивая плотно к себе, давая ей почувствовать всю степень моего к ней желания.

Другая рука скользнула вверх, к её плечу, к шее, пальцы зарылись в волосы на затылке, легонько потянули, заставляя её голову откинуться назад, обнажая шею полностью.

Я вернулся, теперь к ключицам — провёл губами по выступающей косточке слева, потом справа, с тихим рыком поцеловал впадинку между ними, с блаженством слушая, как Ася шепчет моё имя снова и снова, как мантру.

Моя рука в её волосах массировала затылок — медленно и нежно, — и я чувствовал, как последние остатки напряжения уходят из её тела, как она полностью отдаётся этому моменту.

Её руки проскользили с моей груди выше, к плечам, обвили мою шею, притягивая меня ближе, не давая отстраниться, а её пальцы зарылись в мои волосы на затылке, сжались там, удерживая.

Напрасно, девочка, и сама смерть не оторвала бы меня от тебя в этот момент.

— Кир, — прошептала Ася, открывая глаза и глядя на меня с такой открытостью, с такой потребностью. — Я…

Она не закончила фразу. Вместо этого потянулась вверх, поднявшись на цыпочки, сокращая последнее расстояние между нашими губами, сама, по собственной воле, без страха, без сомнений.

Её губы искали мои, и я видел решимость в её глазах, видел, как Ася преодолевает свой страх ради этого момента.

Ради нас.

Наши губы почти соприкоснулись — почти, ещё секунда, ещё мгновение, и я почувствую её вкус, и всё изменится навсегда.

Её глаза закрылись в ожидании, губы податливо приоткрылись, и я наклонился на последний миллиметр, отчетливо ощущая, как мир сужается до размеров этого крошечного пространства между нами.

Ещё чуть-чуть. Ещё мгновение.

И тут в дверь постучали.

Громко. Резко. Настойчиво.

БАМ-БАМ-БАМ.

Мы оба вздрогнули, как от удара током. Момент разрушился, рассыпался на тысячи осколков, как хрустальная ваза, упавшая на пол.

Я отстранился резко, проклиная в уме всех богов, всех демонов, кого бы то ни было за этой чёртовой дверью, кто посмел прервать нас именно сейчас, именно в этот момент.

Ася моргнула часто, приходя в себя, и её щёки залились румянцем — ярким и горячим, — она прикрыла лицо руками на секунду, словно пытаясь спрятаться от реальности.

Потом опустила руки, глубоко вдохнула, выравнивая дыхание, и быстро прошла к двери, почти бегом, явно благодарная за этот перерыв, за возможность сбежать от того, что чуть не произошло между нами.

На пороге стояла женщина средних лет в застиранном домашнем халате цвета увядшей розы, с бигуди на голове, обмотанными платком.